Морской лорд. Том 3

В общем, жилье разбогатевшего крестьянина или купца."

"Через неделю, когда прибыли покорившиеся нормандские бароны со своими рыцарями, все вместе мы отправились наводить порядок в герцогстве Аквитания. Первым на нашем пути было графство Пуату. Возглавлял в нем мятеж виконт Люк де Туар. Его отец вроде бы был на стороне герцогини Элеоноры и, следовательно, ее мужа Генриха, а вот сыну вздумалось побунтовать. Такое, конечно, часто бывает. Отец взрослому сыну не указчик. Однако меня насторожило то, что в любом конфликте, в котором непонятно было, кто победит, знатные роды сражались сразу на обеих сторонах. Как понимаю, идеологическая подоплека столкновения их мало интересовала. Воевали для того, чтобы получить награду от победителя. Поскольку трудно угадать, кому достанется победа, а проигрывать не хотелось, отец, или один из братьев, или зять шел сражаться за сеньора, а сын, или другой брат, или деверь – против. Рыцари – одно слово!

Генрих, герцог Нормандии и Аквитании, относился к этому с пониманием. У него не было сил, а потому и желания, переломать хребты крупным баронам. Приходилось играть по их правилам. Открытого сражения с нами избегали. Генрих Нормандский собрал под свои знамена около полутысячи рыцарей и около трех тысяч пехоты. Противник мог выставить раза в три меньше. Навыками партизанской войны рыцари не владели и даже презирали ее, поэтому боевые действия сводились к тому, что мы окружали замок и ждали несколько дней, грабя деревни. Замки здесь были покрепче, чем в Нормандии, с каменными донжонами. Брать такой штурмом – положить немало своих солдат. Но тогда и защитников живыми не выпустят. Поэтому мы и не штурмовали, а владелец замка или его кастелян, изобразив мужественное поведение и не дождавшись помощи (откуда она могла взяться?!), сдавался герцогу Генриху, каялся в грехах, приносил тесный оммаж и присоединялся к нашему войску, чтобы грабежами своих бывших союзников восстановить потерянное во время осады. В итоге страдали только крестьяне.

Военная кампания превратилась в увеселительное мероприятие. Каждый вечер в шатре герцога бароны собирались на пир, который затягивался допоздна. Непоседливый Генрих высиживал их до конца. Видимо, кто-то внушил ему, что такие попойки сближают его с подчиненными. Может быть. Но по моим наблюдениям, это сближение не мешало его вассалам изменять присяге по каждому поводу и даже без повода. Добавьте к этому позерство и хвастовство, которое равнялось только их жадности. Постоянно возникали ссоры, особенно между нормандскими рыцарями и анжуйскими и аквитанскими, которые заканчивались поединками. Если процесс нельзя остановить, его надо возглавить. Герцог Нормандский и Аквитанский превратил их в турниры.