Морской лорд

— Тогда я схожу за невестой, — сказал я. — На одну греховную ночь будет меньше.

— Правильно, сын мой! — согласился священник.

Когда он закончил обряд, невеста разрыдалась. Мне кажется, до этого момента Фион не верила, что я останусь с ней. Просто хотела, чтобы пробыл рядом подольше. Из церкви Фион вышла другой женщиной, уверенной в себе, приосанившейся. Даже в своей простенькой одежде она больше не выглядела валлийской крестьянкой. Впрочем, дорогой наряд ей тоже не помешает.

14

Старшего плотника звали Билл, а его сына — Тони. Я нанял им в помощь Гетена и трех своих учеников — Умфру и сыновей Вилли, близнецов Джона и Джека. Умфра был самым толковым, а близнецы самыми старшими. Они напилили сосновых досок на обшивку бортов и палубы. Первые согнули с помощью колышков, вбитых в землю под навесом, и оставили сушиться. Сами тем временем занялись удлинением киля, изготовлением руля, наращиванием шпангоутов. Я каждый день контролировал их работу, рассказывал и показывал, как и что делать. Билл слушал очень внимательно, особенно, когда я объяснял теорию кораблестроения. Началось с того, что плотник усомнился в необходимости балласта в виде камней на дне баркаса, между которыми засыпали мелкую гальку, чтобы они не катались во время шторма. Билл был практиком. Его научили строить рыбацкие баркасы, показали, что и как надо делать. Он никогда не подвергал сомнению опыт старших. Даже мысль о подобном ему казалась раньше кощунственной. А я вырос в России, где сомнений не вызывают только криминальные авторитеты. Я рассказал ему, что такое метацентрическая высота, остойчивость, продольная и поперечная жесткость и еще много чего. Билл и особенно его сын Тони оказались неглупыми малыми, много чего усвоили.

Оставлял работы над шлюпом без присмотра я только дважды: ночью сходил на охоту, на место первой засады, где взял еще одну косулю, а потом отсыпался до обеда; и на полдня — в море, где убедился, что треска относится к свинцовой блесне не хуже, чем к оловянной. Я бы удивился, если бы оказалось иначе. В Керченском проливе в двадцатом веке ловил подростком бычков на желтый фильтр от окурка, который на сленге тоже назывался бычком, или на кусочек красного пластика, нацепленный на крючок. С тех пор (или до тех пор?!) морская рыба умнее не стала.

В это время мои женщины шили паруса. Материю купил в Беркенхеде на обратном пути. И еще веревок, пеньки и смолы. Все это привезли мне на следующий день, потому что свободного места на моей телеге не было. Перед отъездом я купил муки, смесь пшеничной и ржаной. Надоел мне хлеб из овсяной. Наполнил ею две наши бочки. В третью сложили тряпки и ценные, по мнению Фион, вещи.