Морской лорд

Пока матросы занимались делом, я отвел понравившуюся мне девушку на второй этаж, в мужскую половину, откуда уже выгребли стекла, сундук, оружие и ковры, но оставили диван и подушки. На девушке была тонкая рубашка из белой, просвечивающейся ткани, сквозь которую были вины темные маленькие соски, и золотистые шаровары до середины щиколотки. Она была немного испугана, но в глазах больше любопытства, чем страха. Я снял пояс с саблей и кинжалом, положил подальше от дивана. Разулся и снял все остальное. Девушка, как понимаю, впервые видели голого мужчину. Она потупила глаза, но любопытство брало вверх. Из-под ресниц она пялилась на то, с чем предстоит познакомиться поближе. Я подошел к девушке, нежно поцеловал в губы. Она не ответила. Не потому, что сопротивлялась, а просто не умела целоваться. Я снял с нее рубашку и шаровары. Соски уже набухли, и по гладенькому плоскому животу пробегали еле заметные судороги. Лобок не выбрит, хотя я слышал, что мусульманские женщины выбривают до последнего волоска, а потом еще и обкуривают дымом можжевельника. Наверное, прокопченное вкуснее. Может быть, это касается только замужних женщин. Девушка сразу отозвалась на мои ласки. Мне кажется, она уже засиделась в девках. Негромко вскрикнула от боли, потом затихла, а дальше начала входить во вкус. Я кончил раньше и довел ее рукой. Новое удовольствие очень ей понравилось. После отдыха мы повторили, и на этот раз она кончила не только раньше меня, но успела сделать это дважды."

"К тому времени вернулся обоз. Пока загружали арбы и возки и навьючивали лошадей, я разрешил своим матросам по очереди развлечь жен и наложниц мавра. Самых привлекательных отвели на третий этаж и дали им жару. Я в это время завтракал со своей милашкой по имени Латифа и слушал, как наверху женщины наконец-то получили столько, сколько мечтали. Ел я, а Латифа пыталась в своей душе разложить по полочкам новые яркие эмоции. Потом вернул ей украшения. Она их заслужила теми слезами, которые пролила при расставании. Даже если они были неискренними.

Обоз во второй раз поехал в сторону реки. Вместе с ним уходили и мы, а также бывшие рабы-христиане. Я разрешил им прихватить то, что не заинтересовало моих матросов. Дальше задерживаться не имело смысла. В деревне наверняка уже поняли, что замок захвачен, и послали за подмогой. На мосту, который остался без цепей, снятых по моему приказу, я обернулся и помахал рукой своей красавице. Она, закутанная в шаль, стояла у окна и размазывала по щекам слезы.

50

Я никогда раньше не был в Порту или Опорто, как его называли в двенадцатом веке. Город расположен на невысоких холмах в устье реки Дору. Одного взгляда на крепостные стены и башни хватит, чтобы понять, что римляне долго хозяйничали здесь.