Морской лорд. Том 3

Но ни в коем случае не выгонят, чтобы было из-за кого нервничать и на кого выплескивать стерватин, накопившийся от общения с мужем или из-за отсутствия такого общения.

Гонец от графа Честерского побывал в замке дня за три до нашего возвращения. Он передал приглашение Ранульфа де Жернона прибыть для отбытия ленной повинности в Карлайл и принять участие в войне на стороне принца Генриха. Сколько взять с собой сержантов и лучников, сказано не было. Отплата тоже не оговаривалась. Поэтому я взял с собой, кроме рыцарей, только сотню сержантов. Если им откажутся платить, быстро вернутся по домам. Рыцарей вместе со мной было девять. В замке был оставлен только Жак. Он уже слишком стар для походов. Да и с детворой возится все меньше, потому что быстро устает. Пошел с нами в первый свой поход и мой старший сын Ричард в качестве слуги рыцаря Тибо Кривого. Пусть привыкает к походной жизни. Подозреваю, что ему не раз и не два придется воевать.

Через Мерси переправились на шхуне за три рейса. Я подумал, что надо бы построить паром и поставить его на линию Беркенхед – Ливерпуль. Оба населенных пункта разрастаются не по дням, а по часам. Потом день шли лесными дорогами до Престона. Поскольку весь отряд у меня был конный, передвигались быстро. В Престон не заходили, переночевали в бенедиктинском монастыре. Слуг, оруженосцев и сержантов разместили на ночь в большом сквозном зале без окон, с высоким потолком и двумя большими каминами. В зале стояли в четыре ряда деревянные кровати. Точнее, это были четыре длинных помоста, застеленные сеном и грубой мешковиной. Ни подушек, ни одеял. Рыцарей отвели в другой зал, не проходной и поменьше. Деревянные кровати там стояли двуспальные, штук двадцать. Застелены так же, как и для бедняков, только имелись перьевые подушки и шерстяные одеяла. И то, и другое довольно грязное. Меня поселили в келье, где в нише была узкая кровать с периной, подушкой и шерстяным одеялом, маленький столик и табуретка."

"Рядовых накормили ужином в столовой для нищих и странствующих, рыцарей посадили в столовой за один стол с монахами, а меня аббат Реми де Ойли пригласил к себе в келью, расположенную на втором этаже. Она была просторной, с двумя застекленными окнами. Кроме двуспальной кровати в нише, накрытой темно-синим полотняным покрывалом, на котором лежали две большие подушки в темно-синих наволочках, в келье стояли обеденный квадратный стол, четыре стула, два больших сундука и один поменьше и что-то типа пюпитра у окна, на котором стояла открытая книга на латыни. Судя по тексту, труд какого-то богослова. На стене рядом с нишей висело большое распятие: крест из черного дерева или умело покрашенного в черный цвет, а Иисус из желтовато-белой слоновой кости.