Морской лорд. Том 3

Мне было жалко бедных животных, которые кувыркались через голову, сбрасывая с себя наездников. Ряды кольев задержали остальных ровно настолько, чтобы лучники расстреляли их. Лишь около сотни всадников поскакало назад, уходя влево и вправо, уступая поле боя пехоте. Вражеские копейщики уже бежали, так же громко вопя и воя. Щиты не спасали их от валлийских стрел. Казалось, длинная стрела пришпиливала щит к груди пехотинца, после чего он ронял копье и падал вперед, подталкиваемый задними рядами. Колья не были им помехой. Мавры добрались до наших копейщиков и схватились в ними. Крики обеих сражающихся сторон слились в рев. Он по громкости был похож на тот, который издают тысячи футбольных фанатов, когда их команда забивает гол, но шел не из сердца, а с низа живота. В нем были не радость победы, а смесь ненависти и ужаса. Победит тот, в ком первое пересилит второе.

Тут-то я и приказал раздвинуть арбы и пропустить на поле боя оба отряда рыцарей. Первый вел сам. Слева от меня скакали Карим и Рис, справа – Нудд и Ллейшон. Большой скорости мы не успели набрать, но все равно мое длинное копье, которое прижимал к правому боку, пронзило сразу двух вражеских пехотинцев, не сумевших в плотной толпе уклониться от него. Я выпустил копье и выхватил саблю. Мой конь кусался и бился, расталкивая защищенной броней грудью и отгоняя людей в белом, которое при близком рассмотрении оказалось серовато-желтоватым. Они пытались убить коня, чтобы добраться до меня. Только вот копьем в толпе действовать несподручно, а для удара саблей или кинжалом надо подобраться поближе. Тех, кто оказывался рядом, рубили всадники. Привстав на стременах, чтобы достать подальше, я рубил белые чалмы, которые не успели спрятать за щитами. Сабля рассекала белую материю вместе с шапкой или шлемом, если таковые имелись, – и чалма моментально краснела от крови. Действовал я на автомате, не соображая, что делаю. Запомнил только глаза, будто состоявшие из одних зрачков, расширенных то ли страхом, то ли наркотиком, и блеск наточенного кинжала, который мавр совал под мой щит, ударяя в защищенный броней левый бок. Долбил быстро и настойчиво, а я пытался прикрыться щитом. Карим убил этого мавра, ударив саблей с такой силой, что кровь и серовато-розовые мозги из разрубленной на две части головы забрызгали мой щит.

Ужас преодолел ненависть в маврах – и вражеская пехота побежала. Мы сперва двигались за ними шагом, чтобы не повредить ноги коней в собственных ловушках, а когда миновали их, перешли на рысь. Догоняешь бегущего человека и рубишь его саблей по голове или плечу. Главное – не снести ухо своей лошади. Срубил я с большой охотой и одного барабанщика. Музыкальный инструмент мешал ему бежать, но мавр не желал с ним расставаться. Я снес мусульманину голову.