Морские гезы

Двенадцатифунтовая пушка весит немного более тонны. Три будут на пределе возможности иола, но рискнуть стоит. С погрузкой, как выяснилось, проблем нет. Ночью, когда жители славного города Сэндвича легли спать, а ночной дозор не собирался выходить за пределы городских стен, на пристани в пригороде иммигранты из Нидерландов с помощью грузовой стрелы и при свете масляных фонарей, быстро и безопасно опустили в трюм пушки, цепляя их парами. На то, чтобы закидать их сверху кусками необработанного сукна, забив трюм до отказа, ушло больше времени. Можно будет платить пошлину за сукно, чтобы таможенный чиновник не задавал глупые вопросы, и не брать его. Все равно никто не проверяет иол, а выгода от сукна мизерная, несоизмеримая с хлопотами. Если буду покупать двенадцатифунтовые пушки по сотне флоринов или даже по сто двадцать, то выгоднее возить по три таких, чем четыре шестифунтовки и одну трехфунтовку, примерно равные им по весу.

Главный интендант понял мое молчание по-своему и повысил цену:

— По двести двадцать.

— Договорились! — радостно произнес я. — В следующий раз привезу маленькие и договорюсь на счет больших.

— Если привезешь десять дюжин двенадцатифунтовых пушек, получишь пожизненную ренту в двести двадцать флоринов годовых, — пообещал он.

— Десять дюжин я буду возить до конца жизни! — произнес я шутливо.

— Хорошо, восемь дюжин пушек и двести флоринов ренты, — уменьшил он. — Договорились?

— Постараюсь! — заверил я. — Надеюсь, англичане не помешают нашей сделке.

— Да уж, постарайся не попасться им! — произнес иронично Диего де Сарате. — Иначе будешь висеть у городских ворот, и тебе будет безразлично, открыты они или нет.

Я хихиканьем отреагировав на его шутку, иначе бы меня сочли слишком тупым.

Пушки проверили прямо на пристани, забив в них двойной заряд пороха. Проделали это солдаты-артиллеристы, итальянцы, под присмотром испанского офицера, молодого человека лет двадцати с такими же усиками и «плевком» на подбородке, как у Диего де Сарате. Не удивлюсь, если окажется, что он родственник важного чиновника. У испанцев считается хорошим тоном проталкивать своих на теплые места, невзирая на деловые способности родственника. Все орудия выдержали экзамен, после чего их увезли в неизвестном направлении, а один из клерков главного интенданта отсчитал мне триста двадцать золотых монет."

"Куски необработанного сукна, под которыми прятались пушки во время перехода, я повез в Роттердам. Можно было бы продать их здесь и, наверное, немного дороже, но не хотелось задерживаться в Антверпене из-за мелочи. В Роттердаме меня ждала женщина, с которой приятней потерять, чем найти без нее.