Морские гезы

Впрочем, я читал, что индийские ясновидцы предсказывали, что низменные части море затопит раньше, превратив большой остров в несколько маленьких.

До темноты подошли к берегу и встали на якорь. Сэндвич стоит милях в трех выше по течению реки Стаур. Я не рискнул идти туда в темноте. Заодно решил проверить, как держит якорь. Заканчивался прилив. Он здесь высотой два-три метра и скоростью около двух узлов. И то, и другое может сильно измениться в зависимости от фазы Луны, атмосферного давления, направления и силы ветра. Как мне рассказали, время от времени особенно высокие приливы подтапливают прибережные города. Якорь держал хорошо. Если при отливе поползет, это не страшно.

Стояли мы в виду города Рамсгит. Он расположен в устье реки Стаур. Сейчас Рамсгит вместе с Сэндвичем входит в союз Пяти портов, который был образован еще до Вильгельма Завоевателя. На эти порты возлагалась защита королевства от нападений с моря, за что они имели значительные привилегии. Теперь портов в союзе стало в три раза больше, а привилегии исчезли, потому что был образован королевский флот. Я оставил Маартена Гигенгака, снабдив его едой, дремать в кокпите и следить за обстановкой, а сам спустился в каюту. Она тесная. Двоим здесь не развернуться. Один должен или выйти, или лечь на койку. Она узкая и с высоким бортиком, чтобы не выпасть при качке. Заснул я с мыслью, что опять в море.

Маартен Гигенгак разбудил меня в начале прилива. Уже начало светать. Можно было различить светлый клиф на фоне серого берега. Дул легкий ветер, южный. Но сырой. Или мне так показалось спросонья после теплой каюты. Небольшая масляная лампа, подвешенная к подволоку, за ночь неплохо нагрела помещение. Мы позавтракали копченым окороком и сыром, запивая одинарным пивом. От вина мой матрос быстро пьянел и становился слишком рисковым парнем, поэтому я убрал этот напиток из рациона.

— Выбирай якорь, — приказал я матросу.

Брашпиля на иоле нет, а вместо якорной цепи пеньковый, просмоленный канат. Маартен Гигенгак выбирает его и складывает колышками в канатный ящик. Звякает якорь, ударившись о борт судна.

— Якорь чист! — докладывает матрос, как я его научил."

"Чист — это значит, что ни за что не зацепился, а грязь на нем в расчет не принимается. Маартен Гигенгак с трудом принял эту нелогичную, по его мнению, команду. Он убеждается, что якорь чист и в прямом смысле слова, после чего опускает в канатный ящик, в центр уложенного колышками каната, закрывает люк. Мы поднимаем главные паруса и, подгоняемые приливным течением, заходим в реку Стаур. Она неширока, неглубока и с пологими берегами. То там, то там видны дома фермеров, которые стали больше и некоторые заимели стеклянные окна.