Морские гезы

Сделав паузу и прочистив горло, он продолжил: — Заподозренные в ереси и в помощи еретикам подлежат наказанию: мужчины — казни, женщины — погребению заживо. Те, кто донесет о еретиках, получит имущество изобличенных, если стоит не дороже ста флоринов, и десятую часть того, что больше.

Дальше он перечислил грехи обвиненного — принадлежность к анабаптистам — и меру наказания — сжигание на костре. Анабаптисты грешили тем же, что и ариане. Они считали, что для общения с богом посредники не нужны, отказывались содержать мошенников в рясах. Поэтому расправлялись с анабаптистами с такой же беспощадностью.

— На малом огне или большом — пусть выбирает сам, — закончил прокурор и кивнул палачу.

Тот прошелся по кругу и поджег солому. Загорелась она легко. Пламя быстро перекинулось на валежник, который затрещал громко.

Осуждённый сперва стоял неподвижно, вроде бы не замечая ни огонь, ни дым. Когда пламя разгорелось сильно, вдруг рванулся к нему, намереваясь упасть на горящий валежник. Длина цепи не позволила. Еретик повис на ней, наклонившись верхней частью тела к огню.

— На быстром огне решил, — тоном знатока произнес стоявший рядом со мной мужчина, от которого сильно воняло прокисшим пивом.

Сперва пламя пробежало по бороде и усам, будто слизав их, перекинулось на волосы. Осужденный отшатнулся инстинктивно, а потом опять наклонился к огню. Языки пламени и дым скрыли еретика от меня. Я почуял сильный запах паленой шерсти и мяса и подумал, что на его месте уже бы заорал благим матом. Лучше погибнуть в бою…

Закосневший еретик все-таки закричал, но не от боли и не ругая судей и палача, а прощаясь с жизнью."

"Там, где я вырос, была колония баптистов. Они жили компактно, в своих домах, огороженных высокими заборами, на одном переулке. Я часто ходил мимо их домов и ни разу не видел ни пьяного веселья, ни драк. Да и обитателей колонии редко встречал на улице. Мои кореша, которые из любопытства ночью заглядывали к ним в окна, рассказывали, что баптисты собираются у кого-нибудь из своих и читают какие-то книги. Мы все были атеистами, и нам это казалось смешным и глупым. Одна девочка из колонии — не помню ни имя ее, ни фамилию — училась в параллельном классе. Она была тихая, покорная, никогда не давала сдачи и даже не ругалась. Когда над ней издевались мальчишки, а учителя «не замечали» это, молча смотрела на обидчиков с виноватой улыбкой. Тогда я и понял, что нельзя сломать не только очень твердое, но и очень мягкое. Впрочем, били ее редко, потому что не интересно издеваться над тем, кто не ревет от боли и не сопротивляется. В нашей школе после уроков каждый день оставляли мальчика и девочку, чтобы подмели пол в классе. Подметали, конечно, девочки. Мальчики в лучшем случае давали ценные советы.