Морские гезы

Пока они приготовили пушки к стрельбе, мы уже были вне зоны обстрела кормовых и еще вне зоны обстрела носовых, а из бортовых палить по нам не сочли нужным. Пригодятся, если пойдем на абордаж. Они не подозревали, что у нас такого намерения нет. Мы начали обгонять галеас по его левому борту на дистанции немного меньше кабельтова. Видны были воины в шлемах-морионах и кирасах, не меньше двух сотен, которые стояли вдоль левого борта и возле ахтеркастля.

— Приготовиться к стрельбе! — приказал я."

"Цели комендорам я всегда объясняю заранее. Карронады заряжены картечью для поражения живой силы противника. Пушки будут стрелять ядрами по носовой башне по мере выхода на нее. Комендоры уже раскрепили орудия. Нет ничего страшнее сорвавшейся пушки, особенно во время шторма. Ее смертельная пляска иногда заканчивается тем, что ныряет в море вместе с куском борта. Палуба возле пушек смочена водой и посыпана песком, чтобы ноги не скользили. Приготовлены ядра и книппеля, мешочки с зарядами пороха и фляжки с порохом для затравки, тали, банники, ведра с уксусом, разведенным водой, зажжены фитиля. Обычно канониры раздеваются по пояс, потому что им скоро станет очень жарко, и повязывают голову косынками, чтобы пот не заливал глаза. После выстрела часть порохового дыма попадают внутрь корабля, так что после трех-четырех залпов лица и торсы становятся черными, как у шахтеров. Дым этот ест глаза, они слезятся. К нему добавляется еще и испарившийся уксус, которым тушат в стволе недогоревший порох и остатки пыжа. Уксус, правда, первым делом лезет в нос, но слезу тоже вышибает.

Когда мы поравнялись с галеасом, на нем начали убирать марселя и зашевелись весла. Их опускали к воде. Видимо, решили сами пойти на абордаж.

— Карронады, залпом пли! — скомандовал я.

Фрегат качнулся во время залпа. Облако черного дыма полетело в сторону вражеского корабля. Казалось, именно дым разогнал воинов с палубы и заставил гребцов уронить несколько весел в воду. Следом рявкнули две пушки. Одна всадила ядро в корпус позади форкастля, а вторая попала прямо под основание башни. Мы обгоняли галеас, а наши пушки по одной-две продолжали стрельбу. Точность была не ахти, но пара ядер угодила прямо в середину форкастля, из-за чего у него обрушился подволок.

Мы обогнали галеас и начали уходить влево, чтобы совершить поворотфордевинд и поприветствовать противника левым бортом. Когда мы были впереди него кабельтовых в полутора, галеас повернулся к нам носом, и из форкастля выстрелила тяжелая пушка калибром не меньше тридцати фунтов. Судя по звуку, ядро угодило в корму в районе руля и застряло в корпусе.

— Как руль? — спросил я рулевого.

— Слушается нормально! — доложил он.

Это хорошо.