Морозов. Книга 6 [СИ]

И в то, что если падут в бою — то попадут в чертоги Всеотца. Шереметьевы же хотели обставить Воронцова и утереть нос их семье. Ну и подняться по рейтинговой лестнице. И я их понимал. Если мы провернем это дело — то станем тройкой семей на вершине рейтинга.

«Большинство проголосовало „за“.А теперь пора спать. Завтра ранний подъем», — подытожил Пожарский.

Я отложил телефон и встал с кресла. Пора собираться в путь.

Рюкзак нашелся в шкафу. Туда полетели патроны для обреза, запасной набор для нанесения рун. Оружие я положил на стол. Рядом легла коса.

«Скорбь» откликнулась на касание к рукояти лёгкой вибрацией. Ладонь приятно покалывало. Я с тоской посмотрел на встроенный в лезвие глаз-камень и пробормотал:

— Иногда мне не хватает твоих советов, дядюшка.

Коса не ответила. И я положил ее на стол. Вынул из шкафа плащ, который получил в Мезоамерике. Нанес на подкладку руны защиты. Затем отложил кисточку, взглянул на проделанную работу. И довольно кивнул. Коснулся подкладки ладонью, напитывая рисунки силой, и руны откликнулись, засветившись от влитой энергии. Голова закружилась, а затылок заломило от боли. Но я не убирал руку, пока руны не вспыхнули, ярко переливаясь. Отлично.

Я убрал ладонь, и пошатнулся, с трудом сохранив равновесие. С трудом добрел до стола, трясущимися руками налил в чашку бодрящего отвара, который заранее приготовил. В несколько глотков жадно осушил посуду, плеснул ещё. И сел в кресло, ожидая пока симптомы выгорания не начнут затихать. Неспешно выпил вторую порцию отвара. Медленно ощущая, как головная боль уходит, а руки перестают дрожать. Осталось принять ванну, и лечь спать. Завтрашний день будет не из лёгких. В этом я был почему-то уверен.

К моей удаче Маришка вернулась, когда я уже задремал. Девушка забралась ко мне под одеяло и скоро засопела.

Я проснулся до того, как солнце выкатилось из-за горизонта. Осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить компаньонку. Она очень мило сопела, подложив ладонь под щеку. И я вдруг осознал, что прежде не хотел о ком-то заботиться так, как об этой девушке. На Сваоре она одна из немногих, кто просто была собой. Не пыталась произвести впечатление, подкупить коварством или завлечь притворством. Маришка была искренней и чистой. Даже Водянова, которую я считал безупречной, скрывала от меня несколько важных вещей. Например, то, что могла убить меня в любой момент.

Я нахмурился, раздумывая, каким образом отец решился оставить в доме такую опасную нечисть. Что за контракт он заключил с Лилией? И почему она перестала сдерживать свою сущность со мной. Я не питал иллюзий, что настолько хорош, чтобы свести с ума сирену. Пусть я и не был уродом, но и писаным красавцем себя не считал.