Морозов. Книга 3

— Он в нашей семье хороший.

Я вышел в коридор и привалился к стене. В груди часто билось сердце. И не из-за потери энергии.

«Что случилось? Она тебя не приласкала?», — с ядовитым смешком спросила коса, которую оставил у лестницы.

Подхватив свое оружие, я направился к приоткрытой двери. Толкнул ее и оказался в небольшой комнатке с кроватью у зашторенного окна. У стены высился двухстворчатый шкаф, а рядом стояло кресло и стол. Мебель была добротной, но не сочеталась между собой. В памяти всплыл разговор с Серовой о разнице между комфортом и уютом.

На полу лежал узорчатый красный ковер, похожий на те, которыми славились квартирки хрущевок из моего мира. За небольшой дверью справа оказалась аккуратная душевая, наполненная горячим воздухом. В ней был включен бойлер, а на блестящей трубе висело широкое полотенце с вышивкой «Гость».

Я прошел к столу, достал из кармана плаща бутылку “Особой”. Резким движением скрутил крышку.

“Решил покончить с собой из-за неразделенной любви? — послышался голос косы. — Боюсь, на темного это не подействует”.

— Это еще почему? — тихо уточнил я, озираясь по сторонам.

“Даже слабого темного вроде тебя сложно убить ядом или зельем. Как и светлые, мы не подвержены мутациям. А с развитием навыка, тебя сложно будет убить еще и оружием. Ну и магией. А если освоишь запретные ритуалы…”

— Если ритуал называется запретным, то зачем его трогать? — возразил я.

Нужный предмет наконец нашелся. Я пересек комнату и поднял из-под тумбы коробок, на котором были нарисован лепесток пламени.

“Это пока ты не знаешь об их плюсах, — успокоил меня наставник. — Один ритуал расщепления сознания чего стоит”.

Я поднял коробок, потряс его. В коробке стучали пересыпаемые спички. Отлично. Я вернулся к столу, открыл бутылку. Сначала, конечно, были некие опасения по поводу своего здоровья. Но раз уж Александр говорит, что мутациям мы не подвержены…

Я осторожно убрал скатерть с края стола. Снял с глиняного блюдца толстую оплывшую свечу. Налил в тарелочку немного жидкости, и чиркнул спичкой, поднося робкий огонек к лужице.

Водка ярко вспыхнула, словно это был чистый спирт. Только пламя было не привычным светло-голубым, а темноватым.

Я хмыкнул и прихлопнул пламя ладонью. Но не тут-то было. Угасать водка не собиралась. А вот на руке заплясали темные язычки, которые мне с трудом удалось сбить. Потушить жидкость в подсвечнике не удалось. Пришлось ждать, пока она прогорит. Под конец донышко треснуло и водка потекла на столешницу, заставив меня похлопать по пламени рукавом куртки, защищенным рунами."

"— Неплохо, — пробормотал я, рассматривая черное пятно на дереве. — Очень неплохо.

“Вы на него посмотрите, — саркастично произнес наставник. — Попортил чужие мебеля и радуется”.

— Горит хорошо, — пояснил я.