Морозный ветер атаки

Команда умирать пока не поступала. А если поступит, то первым под пули пойду, не сомневайтесь. Оторвёмся от погони, до рассвета выйдем к нашим.

Никто не комментировал заявление командира. Он был на Сто процентов прав. До чего же стыдно. Наличие тяжёлой рации влияло на темп движения, но избавиться от аппарата Шубин не решился. Устройство тащили по очереди, костеря учёных, не способных изобрести что-то более компактное. Опасность со стороны деревни ещё только зрела. Каратели готовились приступить к зачистке леса, а разведчиков уже и след простыл.

Они уходили в темноту, теряясь в густом ельнике. Шли молча, берегли дыхание. Настя дышала с хрипом, выплёвывала кровавую слюну, но помощи не просила. Деревья перед глазами сливались в кашу. Пошли овраги, обрывы, разведчики сбивали погоню со следа. Несколько раз расходились в стороны, потом собирались вместе метров через двести, шли дальше. За час прошли не больше пары вёрст, но казалось, что на пик коммунизма взобрались. Погони не было. Каратели не рискнули забираться в чащу.

На открытых пространствах буйствовал ветер, гнал колючий снег, закручивал его в спирали. Населённых пунктов больше не попадалось и вскоре Шубин понял – заблудились. До своих по примерным оценкам километров восемь, но сомнительно, что они придут свою часть и не окажутся на минном поле или под прицелом советского снайпера, для которого все фигуры в буране – немцы."

"В половине второго ночи Шубин объявил привал. Разрешил развести костёр в глубоком овраге. Растопку сбрасывали сверху, набралась целая куча. Замёрзли до посинения, стучали зубами, но работали дружно. В овраг полетели хвойные лапы, ветки, коряги. Лапник нещадно дымил, но всё же прорвался сквозь ворох иголок язычок пламени. Его мгновенно обложили ветками, придвинулись к костру. Сидели в тесном кружке, отогревая руки, отодвигались по мере роста пламени, облегчённо стонали. Хвоя трещала, валил дым. Лапник подкладывали под себя, а в огонь теперь отправляли только дерево. Сунули громоздкую кривую корягу, смотрели как она медленно разгорается, распространяя вокруг себя спасительное тепло. Стали кряхтеть, шевелится, стаскивали обувь, отогревали задубевшие пальцы ног. Процесс сопровождался тянущей болью, но постепенно расслаблялись, цепенели, пропало желание шевелиться. Слипались глаза. Возникла странная мысль, не разведи они костёр, протяни ещё немного и процесс впадения в смертельную спячку стал бы необратим.

Настя села на колени, прижалась к плечу Глеба. Разведчики настолько устали, что оставили этот факт без внимания. А Шубин уже и не знал куда девать свою неловкость.

– Давайте начистоту, товарищ лейтенант, – пробормотал Карабаш. – Мы заблудились?

– Похоже на то, – признался Глеб.