Морозный ветер атаки

Асташкин кинулся вперед, прыгнул через ступени, затем упал на колени, стегнул очередью, иссякло терпение у парня. Как же хотелось, чтобы всё быстрее закончилось

Шубин заорал дурным голосом:

– Куда, назад!

Обошлось. Пока он палил стрелок спрятался, а когда закончил мишень пропала. Боец кувыркался по ступеням, зацепил Карабаша. Тот повалился сверху. Оба заорали как дурные.

– Товарищ лейтенант, там один автоматчик, – задыхаясь сообщил Асташкин. – За стенкой спрятался и держит нас. Иногда на лестницу выходит. Может в обход пойдём?

– Погоди-ка минутку. Есть мысль.

У Гулыгина от волнения сломался голос. Все повернулись к нему. Красноармеец побледнел, стиснул зубы.

Этот мрачный мужик никогда не отличался буйной фантазией, не лез с инициативами, но сегодня был его день.

– Мужики, уйдите с лестницы, – пробормотал он, доставая гранату.

– Гулыгин, очумел? Ты же не добросишь, – вскинулся Карабаш. – Даже если добросишь, тебе надо на лестницу выскочить. Он тебя сразу снимет и нас осколками побьёт.

– Действительно плохая затея, – подтвердил Глеб.

– Уйдите, мужики, – хрипло повторил Гулыгин.

Бойцы невольно отступили.

Гулыгин потянул за шнурок, но не спешил бросать, держал гранату на вытянутой руке и грозно смотрел на неё. Одна секунда, две секунды… Обычно взрывается через четыре.

– Бросай! – ахнул из холла Левашов.

Гулыгин подбросил гранату вверх, в пространство между маршами и пулей вылетел в проём. «Колотушка» взорвалась в воздухе, на уровне второго этажа. Подобные трюки, насколько помнилось, ещё никто не проделывал. Осколки разлетелись по горизонтали. Раздался истошный вопль, что-то тяжёлое покатилась по ступеням.

– Молодец, Гулыгин!

Словно выстрел прогремел из стартового пистолета. Лейтенант саженными прыжками помчался наверх. Между пролётами извивался раненый, держался за пробитый бок, смотрел умоляющими глазами. Самое время рассчитывать на добрые отношение. Глеб добил его выстрелом в голову и помчался дальше. Товарищи не отставали, шли на обгон и резко встали, когда наверху в коридоре разгорелась перестрелка. Стучали автоматы МР-40, стой и с другой стороны. Также внезапно выстрелы оборвались.

Бойцы изумлено смотрели на командира, можно подумать он что-то понимал. Кто мог стрелять? Все свои здесь. Ещё Левашов в холле, но он не реактивный, чтобы примчаться с такой скоростью. Недобрые предчувствия зашевелились. Шубин облизнул губы, отстранил Асташкина, рвущегося в бой, на цыпочках подошёл к проёму и высунулся. Посреди коридора валялся мертвый диверсант, грудь была прострелена, комбинезон залит кровью, больше никого. А нет, что-то шевельнулось в дальнем углу. Из проёма выступила фигура, прижалась к стене. Шубин чуть не задохнулся – какого чёрта! Кому было сказано не выходить из подвала.