Мороз.К.О. - мэр Елкино (СИ)

Я просто невозможно скучаю…

В кабинете тихо.

Молча изучаю массивный письменный стол из темного дерева и удобное кресло, с отвернутой высокой спинкой. На столе разложены старинные письменные принадлежности. Никаких тебе ноутбуков или айпадов. Только раритет.

В этом кабинете вообще никто не работает.

Баснословные деньги отца — результат его прошлой не очень законной деятельности. Вернее, уже дивиденды от этого результата, так как он давным-давно загнан в офшоры.

— Пришла? — рявкает отец, разворачиваясь в кресле.

— Пришла, — деловито складываю руки на груди.

Недовольно друг друга изучаем.

— Че ты бузишь? Нормальным людям отдыхать не даешь!.. — морщится он. Лицо раскраснелось, человек явно навеселе.

— Это кто здесь нормальный, а? — упершись о стол, подаюсь вперед. — Нет здесь таких.

Он скалится.

— Вырастил заразу на свою голову, — откидывается на спинку.

Я впервые за эти дни внимательно на него смотрю. Отец все такой же громадный, но не толстый. Только вот волосы за время моего отсутствия поседели и поредели. Черт, это ж моя наследственность!.. Надо масло репейное купить.

Не забыть бы.

Хватаю из чернильницы перо и корябаю им «Р» на руке.

— Ты че, вены собрались резать? — гремит папа.

— А это поможет? — заинтересованно спрашиваю, отодвигая чернильницу.

— Конечно, поможет. Будет повод тебя в санаторий определить. В Семашке тебя быстро уму-разуму научат.

— Не посмеешь, — нагло закатываю глаза.

— Это еще почему?

— Западло перед людьми будет.

— «Западло»… — вздыхает отец. — Ника, я, пожалуй, вызову тебе гувернера со знанием английского языка и обязательно этикета. Чтобы ты меня перед людьми не позорила.

— Отпусти меня к тете Феше, и делать ничего не придется.

— Фекла с тобой не справляется. — Отец поднимается с места и направляется к окну. — Какой у нас был уговор? Ты — работаешь, я — спокоен.

— Все так и было, — соглашаюсь.

— Да… только вот ты пошла по стопам матери — нашла себе какого-то сельского прощелыгу, да еще и с детьми. Мы так не договаривались, Николка!..

— Это не его дети! — возражаю. — И Костя не прощелыга, он мэр, — гордо договариваю.

— Не смеши меня. Мэ-эр. Это в дыре той? А я тогда директор скотобазы. Очень уважаемый в Москве человек.

Сжимаю острые кулаки под раскатистый смех.

— Верни. Меня. Обратно. — волнение сносит, и я начинаю… просить. — Пожалуйста.

Голос дрожит. Но не от страха, а от злости.

— Иди к себе, — игнорирует отец, скидывая спецовку. — И оденься как полагается. Цацки там, брюлики, чтобы в лучшем виде. Раз охоту мне сорвала, к Гордеевым поедем.

— Не поеду! — всхлипываю от бессилия.

— Поедешь, конечно. И, кстати, там Марк как раз из Европы вернулся. Самое время поговорить о вашей свадьбе.

Глава 30. Тоска по Елкино и ""Одноклассники"".

— Маркунь, подлей-ка мне просекко.