Моров. Том 4 (СИ)

— По условиям дуэли изготовленные артефакты останутся в качестве доказательства результатов в столичном дворянском собрании. Артефакт победителя будет выставлен с соответствующей гравировкой в главном зале. По моему сигналу, господа, приступайте.

И он махнул платком.

Спешить было некуда, так что я первым делом вытряхнул из коробки предоставленные украшения. Повторять свою задумку с запонками мне не хотелось. Достаточно и того, что многие и так видели на приеме у Герасимовых, что я использую именно их для защиты от стихий.

Не то чтобы я скрывал свои возможности, однако зачем повторяться? Этот поединок — способ заявить о себе. На Щелкова мне плевать, он все равно не справится, я уже изучил, что этот род выпускает за артефакты. Опасаться нечего.

Отобрав небольшой перстень с алым рубином квадратной формы, я положил его отдельно. Щелков в это время уже приступил к нанесению ритуальных рисунков. Действовал Артур Геннадьевич уверенно, с первого раза был виден его опыт. Но я даже со своего места видел, что работа слишком небрежная, чтобы быть хорошей.

В теории он мог бы сделать идеальный артефакт, если бы до этого его род выбрасывал на рынок брак. Но тогда Щелковым пришлось бы объясняться, почему благородные семьи все это время покупали у них настолько низкокачественную продукцию. А это было недопустимо — не тогда, когда я забираю себе львиную долю рынка.

Ведь на самом деле, пока никто не начал снабжать простолюдинов магическими изделиями, их нужно далеко не так много, как кажется на первый взгляд. Дворянские семьи обновят свои артефакты, а дальше им можно будет продавать только то, чего до этого на рынке не было.

Спокойно взявшись за инструменты, я приступил к измерению перстня.

Сорокалетний мужчина с седыми волосами разглядывал стоящий за стеклом артефакт. На подставке, где покоился зачарованный перстень, имелась и подпись.

Сам перстень был откровенно так себе. Но зачарование было очень качественным, ни капли магии не просачивалось наружу, четкая структура зачарования просто не позволяла этого. При этом защита от стихии огня была намеренно ограничена — опытному глазу, усиленному магическим взором, это было заметно.

Если бы Моров пожелал, он бы не только от магии защиту наложил, но и от простого огня. Обладатель перстня мог бы просто стоять в открытом пламени, не опасаясь, что языки огня ему повредят. Впрочем, и полное игнорирование чар одной из стихийных школ тоже было весьма полезно.

— Это интересно, — произнес мужчина, оценив качество изделия.

— Василий Владимирович, — обратился к нему подошедший Лермонтов. — Собрание готово вас принять.

— Благодарю, Сергей Юрьевич, — ответил тот и направился в зал для переговоров.

У него было дело к предводителям благородного общества.