Моров. Том 1 и Том 2 (СИ)

Раньше я мог бы сделать это по щелчку пальцев, но теперь приходилось строго дозировать и ингредиенты, и вливаемую в них силу. Кропотливый труд, медитативное занятие.

Когда я закончил с нанесением последней печати, уже совсем успокоился и смог расслабиться. Проблемы предыдущей пары дней уже не раздражали настолько сильно. Да, неприятно, однако ничего смертельного. Испытал свои силы, другим себя показал, как оказалось, даже в высшем свете обо мне поползли слухи.

Выходит, у меня без моего ведома появилась репутация. И нужно будет использовать ее с толком, когда дело все-таки дойдет до лавки артефактов.

Тряхнув руками, чтобы немного размять их после напряженной работы, я сосредоточился на творимых чарах. Сеть печатей, нанесенных на внутренней стороне забора, вспыхивала одна за другой. Красные всполохи постепенно блекли до черного, неотличимого обычным зрением от самого металла.

Вот и все, теперь ко мне непрошеные гости просто так не заглянут. Три ступени безопасности остановят любого неодаренного и большинство местных чародеев. Сперва это стена воздуха, отталкивающая нарушителя поверх забора, затем листья газона, превращающиеся в острейшие лезвия, и, наконец, мощный удар электричества, сравнимый, пожалуй, что с попыткой облизать высоковольтный кабель.

Однако, оказавшись в постели, я все равно еще долго не мог уснуть. Не хватало чего-то, уже ставшего мне новому привычным. Покопавшись в себе, понял, что жду очередного нападения.

Не сдержав смешка, перевернулся на другой бок и заснул сладким сном младенца.

Приведя себя в порядок после сна, я не стал бродить по дому в халате, как позволял себе в прошлой жизни под самый конец. Надевать выходной парадный костюм, правда, тоже счел излишним, а вот белая рубашка и простые серые брюки сошли вполне. Как и растоптанные мягкие туфли.

Спустившись на первый этаж, зацепился взглядом за корзину, в которой лежали осколки вазы. Циркуляция магии во мне прекращалась только на ночь — организм пока еще не приспособился к работе с силой во сне. Резерв был заполнен всего чуть больше половины, но вазу дед подарил бабушке на десятую годовщину свадьбы. И разве мог я не почтить их память?

Я простер руку над осколками, прикрыл глаза, восстанавливая в памяти до боли знакомый облик предмета интерьера. Пальцы сплели последовательность силовых нитей, которые подхватили содержимое корзины.

Еще одно усилие, и керамика, завертевшись в воздухе, с громким щелчком восстанавливает свою форму. Ни царапины теперь на вазе не видно.

Подхватив ее свободной рукой, я аккуратно водрузил ее на место и направился в столовую. Прежнему мне кофе не нравилось, однако в доме Моровых его все равно пили, так что нужный рецепт в голове имелся.