Морковка для босса (СИ)

По крайней мере, в ней точно.

Вот что в её взгляде сейчас?!

Обида?!

Почему, блять?

— А что происходит? — интересуется Платон.

— Зачем, Кристина, с какой целью? — тихо спрашиваю я.

Наугад, стреляя в молоко. Просто потому, что это надо как-то завершать…

Она молчит, сжимает нервно и болезненно пальцы на вороте халатика, становясь такой остро-беззащитной, что меня накрывает понимание: не она. Не она это! Ошибся я!

Глава 21

Или она…

А, чем чёрт не шутит!"

"— Кристина, — смотрю на нее тяжело, серьезно, — прости меня, пожалуйста, если я тебя чем-то оскорбил. Но ты меня тоже пойми… Мне пишут с номера твоего брата… И переписка интимная…

— Ого… — бормочет Платон, но я не смотрю на него. Только на Кристину.

Жадно ищу отклик своим словам в ее лице.

Кристина молчит, опускает ресницы, стаскивает с головы полотенце, и волосы, пусть даже мокрые, но совершенно не чёрные, а русые, падают тяжелой волной ниже плеч.

Она необыкновенно хороша собой, она такая красивая. И в этот момент ещё и настолько потерянная, обиженная, несчастная, что мне хочется прекратить это, забыть про проверку и прочее, потому что это неправильно. Бесчеловечно так себя вести с девушкой, настолько чистой, так доверившейся мне. Тварью себя чувствую сейчас, мерзавцем.

И в то же время… Если это все же Морковка…

То чем я такое заслужил?

Где, в какой момент я так оскорбил её, так унизил её, что она мне принялась изощренно мстить?

— Кристина, что происходит? — растерянно спрашивает Платон.

Парень полезет сестру защищать, поэтому я делаю всё быстро. Делаю широкий шаг к Кристине и задираю рывком тонкий халатик до талии.

Под ним нет трусиков. Упругая красивая попка, поразившая своей белизной, гладкостью ослепившая. А над правой ягодицей — родинка. Приметная. Знакомая!

Накрывает меня знатно в этот момент, настолько, что не сразу понимаю, что Платон меня толкает прочь от сестры.

И, не сумев сдвинуть с места, бьет.

Едва успеваю увернуться, чисто на автомате, и пропустить парня к стене, придержав его, впрочем, чуть-чуть, чтоб не обрадовал лбом штукатурку.

Кристина вскрикивает, рвется из моих лап, оставляя кусочек халатика в скрюченных от шока пальцах, пытается влезть между нами, потому что Платон разъярен и не хочет успокаиваться.

— Ты охуел, что ли?! — орет он на меня, пытаясь прорваться из-за спины сестры.

Я выставляю руки вперёд, сам пячусь к двери. И смотрю в залитые слезами глаза Кристины. Морковки. Морковки, блять! Какого хера? Какого???

— Какого чёрта, Крис?! — не выдерживаю я и ору на всю их квартиру. — Что я тебе сделал?! Зачем ты так со мной играла?! Ответь, долбаная Морковка!

От моего напряжённого сорванного голоса, брат с сестрой замолкают и замирают.