Морковка для босса (СИ)

Так вот, интерес вызывают пробелы в моей логике. Ну, допустим, по Морковке можно с горем пополам притянуть, что она залётная в моей фирме, и потому сложно вычисляемая. А что я Кристину-то не проверил на наличие родни, детей и прочего? Нихрена не знаю о ней…

А уже ведь собрался трахать. Старею. Точно старею. Дураком становлюсь.

В конце концов, беспорядочный секс с сомнительными бабами никогда до добра не доводил.

— Я подвезу тебя, — встаю вместе с ней, набираю смс Людмиле, чтоб водителя вызвала к входу.

— Нет, не стоит, — Кристина спешно собирается, не глядя на меня, пытается обойти, попасть к выходу. Я иду к двери, легко преграждаю ей путь.

Кристина сталкивается со мной, ойкает, чуть пошатнувшись. Мягко ловлю ее за плечи, придерживаю, смотрю сверху вниз, улыбаясь ласково и доверительно:

— Я хочу помочь от чистого сердца. Не можешь мне отказать, потому что ты — мой психолог, а я — твой послушный пациент. Мы в ответе за тех, кого приручили…

— Это… Это неправильно… — бормочет она неуверенно, чуть поводя плечами, пытаясь высвободиться.

А мне так нравится ее держать, не пускать. Есть в этом что-то примитивно-правильное. Как и то, что я начал ее на “ты” называть, а она и не заметила.

Продолжаю давить, знаю, что это бессовестно, но так хочется!

— Не ради рекламы, Кристина, не ради каких-то дополнительных… личных… профитов…

При упоминании о личном, Кристина вспыхивает краской, доставляя мне этим невероятное удовольствие.

— Игорь Игоревич! — смущается она.

— От души, Кристина Кирилловна.

— Хорошо, — после паузы, с легким вздохом, соглашается она, — но я должна признаться…

— Я слушаю.

Опускает в смятении пушистые ресницы. Красиво…

— В общем, брат… Он… Постоянно попадает в какие-то истории… Это моя вина, мой педагогический провал… Но мы рано остались без родителей, понимаете… И я все время работала… А он… Он хороший, не думайте, он очень меня любит! Но бесконечно влипает в различные плохие ситуации… И сейчас… Его арестовали полицейские. Опять! Опять! Я не знаю, что делать!

На этих словах голос ее срывается, в глазах блестят слезы.

А я, вместо того, чтоб сочувствовать, жадно рассматриваю ее бледное личико, такое нежное, такое уязвимое. Очень правильно уязвимое, так, что любого нормального мужика торкнет желанием защитить, спрятать от всего мира.

Ловлю себя на этой эмоции с удивлением.

До чего же…

А ведь я погиб.