Народы моря

Наверное, сомневаются, что без этого люди не поверят, что они молодые, финикийский вариант поколения-next. Они бы еще знали, что выпедриться пытается каждое поколение, и новая мода создает иллюзию инаковости.

Наша быстрая расправа с галерой лишила экипажи парусников не только надежд, но и разума. Кто мог, увеличил скорость, вырвался из плотной группы, облегчая нам задачу. Я присмотрел два судна в хвосте. Они были одного размера, чуть больше остальных, тонн на сто тридцать-сто сорок каждое, с одинаковыми парусами из желтовато-белых и темно-красных широких горизонтальных полос и с похожими глазами в носовой части корпуса, узковатыми, как у обитателей Центральной Азии. Впрочем, сейчас там живут голубоглазые блондины, типичные обитатели Северной Европы в будущем. Ближнее судно шло чуть быстрее, вырываясь на пару корпусов. Экипаж на нем был большой, не менее полусотни человек, и воинственно настроенный. По крайней мере, прятаться по шхерам они не собирались, стояли на правом борту во всеоружии. Примерно у каждого третьего был кожаный нагрудник и кожаная шапка. У остальных поверх туник стеганые курточки, наверное, набитые овечьей шерстью. Стрела из простого лука с дистанции метров тридцать-сорок не пробивала такой, из местного составного — с шестидесяти-семидесяти. Из моего лука с сотни метров свободно прошивала и щит из кожи и прутьев, и стеганый доспех, и кожаный, и тело, которое они защищали. Что я продемонстрировал, завалив четверых, после чего уцелевшие поумнели и начали уклоняться от моих стрел, а не подставлять щит. Отвечали они из простых луков. Их стрелы с простенькими черешковыми листовидными наконечниками застревали в наших деревянных щитах, оббитых кожей, или отскакивали, попав в железную пластину.

— Пленных не брать! — приказал я своим подчиненным, готовым ринуться на абордаж.

Надо было недвусмысленно дать понять экипажам остальных судов, что их ждет в случае сопротивления. Это военная галера имеет права воевать, а торгаши должны сдаваться."

"«Ворон» с грохотом, подняв облачно серой пыли, которая заискрилась на солнце, лег перед мачтой. Зацепился «клювом» основательно. Два вражеских матроса попробовали его скинуть, но, пока пыхтели бестолку, позабыв о защите, обоих убили мои лучники. Я перешел первым, спрыгнул на палубу влево, к корме, где стояла, закрывшись щитами, большая часть экипажа. Двое сразу метнулись ко мне. Первого я срубил двумя ударами: один по щиту, превратив его из овала в кривой полумесяц, второй по кожаной шапке, разделив ее и голову под ней на две неравные части. Следующий собирался рубануть меня топором с узким лезвием, для чего открылся и получил быстрый и резкий косой удар. Лезвие сабли рассекло его правую руку и правый бок, который не смог защитить кожаный нагрудник.