Пыль моря (СИ)

Мишка приказал изредка палить из пушки, давая знать островитянам о своём прибытии. Из опасения наскочить на рифы, Вэйдун приказал лечь в дрейф вдали от берега. Мишка пытался возражать, но вынужден был согласиться. Судном рисковать было нельзя.

Всю ночь он не ложился спать и мерял шагами палубу, поглядывая на остров, едва темневший в ночи. Ни одного огонька не смог заметить Мишка на берегу. «Может, боятся чужого судна, и не догадываются, что пришёл я», – думал Мишка и тревога, необъяснимая и настойчивая, не покидала его всю долгую влажную ночь.

Утром обошли остров и стали на якоря вблизи бывшего места колонии Лян. Мишка вглядывался в берег и удивлялся, что он пуст и не видно на нём людей. Он стал не на шутку волноваться.

Шлюпка, шурша, врезалась в песок берега, и Мишка выпрыгнул со стеснением в груди. Берег был пуст и заброшен. Остатки хижин ещё виднелись в густых порослях травы и кустарника. Дожди не успели полностью уничтожить следы пожара и разгрома.

Мишка, как потерянный бродил по берегу и мысли его не могли сосредоточиться на чём-то одном. И только одна сверлила мозг: «Что тут произошло, что случилось?»

Матросы тоже в молчании разбрелись по берегу в поисках предметов, сто могли бы рассказать о недалёком прошлом. Они сочувственно поглядывали на своего капитана и не решались заговорить с ним.

А Мишка уставился в зелёную стену леса, поднимающегося от берега и сверлил его глазами, как будто пытаясь проникнуть в его чащу и узнать страшную трагедию.

Затем он рванулся и помчался в лес, не замечая хлеставших ветвей. Он задыхался от непреодолимого тиснения в груди и не мог остановиться. Усталость валила с ног. Часто падая, он вставал и уже с трудом карабкался в гору, не замечая ободранных рук и лица.

Он очнулся и повалился на траву, когда через час с лишним оказался на площадке перед знакомой вершиной горн. Почти потерял сознание и с трудом глотал воздух пересохшим ртом. Так он пролежал довольно долго, пока до его слуха не долетели голоса, которые заставили его вскочить и прислушаться. Недалеко плакал ребёнок.

Мишка побежал на плач и вскоре увидел под навесом скалы маленькую и жалкую группку людей, сидевших на циновках.

Мишка увидел старуху и двух стариков. С ними возились в грязи старых циновок двое малышей неопределённого пола и возраста.

Мишка подошёл, его встретили равнодушные взгляды стариков. Один помоложе поднялся и пристально глянул на Мишку.

– А, это ты. Узнал тебя. Забыл, как звать. А мы вот тут.

– Где все остальные, дед? – вскричал Мишка, не в силах подавить страх и смятение.

– Э, голубчик! Уже никого не осталось. Все к предкам отправились. Одни мы остались, горемыки.

– А Янхонг? – с замиранием сердца спросил тихо Мишка.

– Бог её знает. Она и двое молодух пропали на джонке проклятого Ли.