Пыль моря (СИ)

Протиснулся капитан Ли и отстранил всех подальше. Он с любопытством оглядел мальчика.

– А где ж Миш, а? Что с ним? Говори!

– Его уже нет в живых, – сквозь слёзы проговорил Ювэй.

– Говори толком, собачий сын! – рявкнул Ли и встряхнул мальчика за плечо, поворачивая к себе.

– Нас били прутьями, а потом его привязали к дереву и стали стрелять в него из самострелов.

– Ты что сам видел это? Говори!

– Да, только меня потом увели в лес и вывели к вам. Я слышал крики и вопли. Он умер! – Ювэй залился в плаче слезами.

– Туда ему и дорога! – тихо буркнул Ли, и матросы боязливо глянули на него. – Одним баламутом меньше.

Дождь прекратился и все вылезли продолжать работу.

Тин-линь и Хитоси успокаивали Ювэя, как могли, но сами переживали и волновались. Хитоси спросил, отчаянно коверкая слова:

– Что передал тебе Миш, а? Что сказал?

– Я потерял камушек! – всхлипнул Ювэй, размазывая грязь по щекам.

– Что за камушек? – спросил Хитоси.

Тин-линь встрепенулся и затряс мальчишку.

– Говори же, что за камушек? Какого цвета?

– Голубой, маленький такой. Я его нечаянно уронил и не заметил.

Тин-линь облегчённо вздохнул и перемигнулся с Хитоси. Они оставили мальчишку самого успокаиваться, а сами отправились работать.

– Что за камушки? – спросил Хитоси и просительно посмотрел на Тин- линя.

– Был такой уговор. Мы рассчитывали, что мальчишку не станут убивать, и ему удастся вернуться. Миш взял два камушка: один голубой, как знак благополучия, а другой красный, как вестник несчастья. Передал голубой. Значит, тревоги напрасны. Всё хорошо, а вернуться Миш опасается. Капитан Ли не простит ему неудачи. Понял?

– Значит, Миш жив и ему не грозит никакая опасность?!

– Тихо, ты! Не услышал бы кто. Поживём – увидим. Теперь надо спешить со сторонниками. А то чего доброго после таких вестей худо б не было. Соображаешь?

Вечером Тин-линь и Хитоси обходили своих самых верных товарищей и тихо шептались в тёмных кустах.

А Мишка терзался мыслями, как выпутаться из этого положения. Его не покидала мысль о тоненькой девушке, но злился всякий раз, когда эта мысль посещала его. Но он так же заметил, что думы о Янхонг всё чаще тревожат его. Он радовался и злился одновременно.

Янхонг же была весела и тоже, по-видимому, питала какие-то чувства к чужаку. Она постоянно крутилась вблизи и часто затевала весёлые разговоры, потешаясь над его неправильной речью, звонко смеясь и дразня растерянного Мишку.

Весь исполосованный коричневыми полосами, он был смешон и, сознавая весь комизм своего вида, смущался и краснел.

– У нас так мальчишки дерутся, и никто не смеет кричать! – со смехом говорила она, трогая робкими пальцами его кожу.

– Я же не знал, что это не опасно, – отвечал Мишка и украдкой разглядывал лицо девушки.