Мистер Морг

 — Ну а что? Что такое пять фунтов, когда перед тобой пятьдесят или больше? А я ведь всего лишь… как вы меня назвали, мистер Грейтхаус? А, да. Обычный преступник.

— Мы не собираемся вас убивать, — ответил ему Мэтью.

— Но и отпускать меня вы не собираетесь, так ведь? Вы не собираетесь выполнять свое обещание. Я же все понимаю. Мэтью, вижу это по вашим глазам. А если вы меня не отпустите и не убьете, что тогда расскажете своим нанимателям про эти деньги? То есть, когда мы приедем в Нью-Йорк, я должен буду сообщить им, что вы присвоили себе мои сокровища, — а с какой стати я должен молчать? Они, конечно, захотят взять часть себе, правда же? И, думаю, часть немаленькую. Да уж, про жадность-то я все знаю.

— Заткнись, — бросил через плечо Грейтхаус.

Они, кажется, наконец-то подъезжали к вершине этого довольно крутого косогора.

— Думаю, это для вас обоих задачка, — невозмутимо продолжал Морг. — Ну и для меня. Вы готовы поделиться деньгами с людьми, которые даже не осмелились замарать штаны, чтобы самим приехать за мной? А вы вдвоем делаете всю работу — и за какие-то несчастные пять фунтов! Чертовски обидно, джентльмены.

— Мэтью, — мрачно сказал Грейтхаус, — если он еще что-нибудь скажет, засунь ему в рот ствол пистолета.

— Вы же знаете: молодой человек не сделает этого. В пистолетах я, сэр, разбираюсь не хуже, чем в бритвах. А что, если бы пистолет выстрелил и вышиб мне мозги? Прощайте, денежки. Всего-то дел — Морга угрохали, но тогда Грейтхаусу и Корбетту не достанется ни единого пенни. Нет, сэр, разумно поступить вот как: вы даете слово, что отпустите меня, когда я покажу вам, где спрятан ларец, и потом… если вы не лжете, молодой человек… я буду очень благодарен, если вы действительно разрешите мне пойти своей дорогой. Я буду вспоминать вас с теплым чувством, восседая в Европе на шелковых подушках.

— Сделай нам всем одолжение и заткни свой проклятый… — Но тут рот закрылся у самого Грейтхауса: они достигли вершины холма, впереди шла вниз извилистая дорога, справа от которой рос густой лес, а слева земля обрывалась в лесистое ущелье, дно которого, лежавшее футов на пятьдесят ниже дороги, пряталось за клочьями тумана.

— Ой, мамочки, — произнес Морг, выглядывая за борт повозки. — Я и забыл про этот опасный спуск.

Грейтхаус крепко держал вожжи, хоть в этом и не было необходимости: лошади остановились как вкопанные, и одна негромко, боязливо заржала, будто хотела сказать: «Не заставляйте меня туда идти».

Арестант и конвоиры молча сидели под дождем. Грейтхаус нагорбил плечи, вода капала с его подбородка. Мэтью протер глаза, осторожно держа другую руку на пистолете под промокшим до нитки плащом. Морг медленно и тихо вздохнул и наконец сказал:

— До Форт-Лоренса отсюда чуть больше мили.