Море Осколков

— Отпускать меня собираетесь? — прохрипела Сумаэль, ее глаза закатывались вбок. Джойд выпустил ноги девушки, и та скорчилась в снегу, оттягивая ошейник, кашляла и отплевывалась — и ее начала колотить жестокая дрожь.

Ральф глазел, рот раскрыв, будто стал свидетелем чуда.

— Ты — просто чародей!

— Служитель, — проурчал Анкран.

Ярви не желал, чтобы все ковырялись в его ранах.

Они мучились, пытаясь высечь огонь небольшим кресалом Анкрана, рвали с деревьев мох на трут, но все вокруг было влажным, и несколько искр так и не занялись. Каждый по очереди пробовал браться за кремень, а Сумаэль смотрела горящими, как при лихорадке, глазами и дрожала все сильнее, пока не стало слышно, как хлопает ее одежда.

Джойд, который некогда каждое утро растапливал печи в пекарне, ничего поделать не смог, ничего не смог и Ральф, который разводил костры на всех побережьях моря Осколков, в ливень и шквал, и даже Ярви предпринял заранее обреченную попытку, стискивая кресало бесполезным обрубком, пока не изранил все пальцы под шепот молитвы Анкрана Тому, Кто Возжигает Пламя. Но боги на сегодня покончили с чудесами.

— Может, выкопаем укрытие? — Джойд покачнулся на корточках. — Как в тот раз, в метель?

— Снега не хватит, — ответил Ярви.

— Тогда сложим из веток?

— Снега чересчур много.

— Идем дальше, — Сумаэль неожиданно оказалась на ногах, ее шатало, за спиной шлепнулся в снег кафтан Ральфа — слишком большой для нее.

— Очень тут жарко, — произнесла она, разматывая парусину на ладонях, ткань заколыхалась на ветру. Она рванула на себе ворот сорочки и потянула цепь на шее:

— Платок слишком тугой. — Она ступила вперед: один заплетающийся шаг, другой — и рухнула плашмя, лицом прямо о наледь.

— Идем дальше, — прошамкала она в снег.

Джойд бережно перевернул ее, поставил прямо и обхватил одной рукой.

— Отец тебя ждать долго не будет, — зашептала она, от синих губ поднялась тоненькая струйка пара.

— У нее голова застужена. — Ярви приложил руку к ее дряблой, неживой коже и почувствовал, как руку трясет. Он откачал Сумаэль, но без огня, без пищи зима все равно заберет ее за Последнюю дверь, и этой мысли, он понял, ему не выдержать. Что они без нее будут делать?

Что без нее будет делать он?

— Делай же хоть что-нибудь! — по-змеиному зашипел Ральф, хватая Ярви за руку.

Что же? Ярви прикусил лопнувшую губу и уставился в лес, словно среди голых стволов мог показаться ответ.

На все найдется свой способ.

Он недоверчиво прищурился, затем оттолкнул Ральфа и поспешил к ближайшему дереву, здоровой рукой распарывая обмотки. Он сорвал с коры какой-то рыже-бурый клок, и истлевшие угли надежды вновь засверкали искрами.

— Шерсть, — пролепетал Анкран, поднимая еще клок. — Здесь проходили овцы.

Ральф вырвал комок у него из пальцев.