Море Осколков

Только двигаться дальше, надеясь, что где-то там, впереди, берег.

— Не в первый раз, — просипел он.

— В Вульсгарде они брали у вас деньги на сильных, здоровых гребцов, а привели отбросы, самые дешевые, какие только нашли, в том числе и меня. И, полагаю, сдачи вернули не много.

— Жалкие гроши. — Шадикширрам двумя пальцами подняла бутылку и вновь от души отхлебнула. — Но мне начинает казаться, что, купив тебя, я не прогадала.

Ярви переборол необъяснимое желание выложить ей всю правду и заговорил спокойно и убедительно, как подобает служителю:

— Оба раза они договаривались промеж собой на галинейском. Думали — так их никто не поймет. Но я владею и этим языком.

— Небось и поешь на нем песни. Больно ты талантлив для невольника на весле-то.

Не в правилах служителя допускать вопросы без подготовленного заранее ответа, и Ярви уже припас подходящую ложь.

— Моя мать была служительницей.

— А служитель дает обет никогда не расстегивать пояс, знаем. — Шадикширрам причмокнула. — Ох уж мне эти маленькие грязные тайны.

— Так и есть, малыш, так и есть.

— Мать учила меня языкам и числам, свойствам растений и множеству других вещей. Возможно, полезных для вас, капитан.

— Такой ребенок всегда на пользу. В бою нужны обе руки. Но заколоть в спину хватит и одной, верно? Анкра-ан! — протяжно крикнула она в открытую дверь. — Анкран, с тобой желает говорить твой капитан!

Застучали быстрые шаги кладовщика, но еще быстрее стучало сердце у Ярви.

— Я проверял склад, капитан, — оказывается, одного тесака не хватает… — Пригибаясь в проеме, он заметил Ярви, и его лицо исказилось: поначалу от неожиданности, потом от страшной догадки, а под конец от попытки улыбнуться. — Принести вам вина?

— Хватит, доприносился. — Во время недолгого, скверного молчания капитан сверкала глазами и улыбалась, с лица Анкрана сходил цвет, а кровь в висках Ярви грохотала все громче и громче. — От Тригга я ожидала предательства: он свободный человек и заботиться обязан лишь о себе. А ты? Меня грабит моя же собственность?

Шадикширрам осушила бутыль, слизнула с горлышка последние капли и покачала пустой склянкой.

— Это просто уже какой-то позор.

Хранитель припасов скривился.

— Он соврал, капитан!

— Вот только его вранье один в один совпало с моими догадками.

В один миг — Ярви почти ничего не разглядел, лишь только услышал тупой гулкий стук — Шадикширрам хватила Анкрана донышком бутылки по голове. Охнув, тот повалился на доски, с лица потекла кровь. Она шагнула вперед, занесла ногу над его головой и не спеша, сосредоточенно принялась давить его лицо сапогом.

— Объегоривал меня? — шипела она сквозь зубы, пропоров каблуком его щеку.

— Воровал у меня? — сапог свернул Анкрану нос.