Море Осколков

Второй горняк взмахнул лопатой, но Рэйта вынесло вперед, и они столкнулись. Удар слетел со щита, мужика втащило в стену. Оба храпели друг другу в лицо — так близко, что Рэйт мог высунуть язык и лизнуть его. Вместо этого он пробил под кромку щита, дико, остервенело, бил кулаком с острой сталью на конце — и копатель храпел и булькал под каждым ударом, а потом Рэйт отступил, и тот съехал вниз. И остался сидеть, с руками на вспоротом животе, черная кровь на щите, кинжале и на ладони Рэйта.

Рэкки таращился, раззявив рот, как всегда, когда брат вступал в смертельную схватку. Но время копить сожеления о прошлом придет позже.

— Завершайте! — Рэйт торопливо вбежал в земляной ход, по которому они пришли, глотнуть чуточку свежего воздуха. От едкого смрада кружилась голова. Снаружи слышался неясный шум боя. — Скорей!

Рэкки опрокинул вверх дном кувшин, кашляя, пропитывал жидкостью опоры, стены и землю. Сориорн выбросил свой — там до сих пор бурлило масло, — протолкнулся мимо Рэйта и рванул наружу. Шум наверху стал громче.

— Боги! — услышал Рэйт надломленный вскрик Рэкки и резко повернулся.

Один из горняков, с выкаченными, сумасшедшими глазами, шатаясь, ступил в камору. Алая рука до сих пор стискивала разорванные внутренности. Другой рукой он поймал Рэкки и зарычал сквозь зубы, брызжа красной харкотиной.

По всем законам, он уже должен отправиться за Последнюю дверь. Но Смерть — любовница ветреная и вечно придумывает свои правила. Только она в силах объяснить, чем этот работяга ей приглянулся настолько, что получил пару лишних минут.

Рэкки не удержал кувшин, борясь с раненым горняком, — глина разлетелась о бревно. Оба пошатнулись, обоих окатило масло.

Рэйт сделал шаг, уронив челюсть, но слишком далеко он стоял.

Сцепившиеся наткнулись на стойку опоры, и Рэкки отвел кулак для удара. Локоть его попал в лампу и сорвал ее с крюка.

Она падала медленно-медленно, отрисовывала перед взором Рэйта яркое пятно, и не существовало того, что он мог бы поделать. Он расслышал, как сам поперхнулся воздухом. Увидел, как свет от крохотной лампы разливается по маслянистому полу. Успел заметить, как повернулся Рэкки, и разглядеть его широченные глаза.

Рэйт упал за щит и вжался в землю. Что он еще мог поделать?

Затем в узеньком подземелье стало светлее, чем днем.

Разумеется, женщине полагается рыдать от облегчения, когда ее нареченный жених живым приходит из боя. Однако стоило Крушителю Мечей первым показаться в калитке, очи Скары не увлажнились ничуть.

В его громадном щите, у обода, торчал отломленный наконечник стрелы, а в остальном — король невредим. Он сбил ладонью стрелу и словно поискал взглядом, кому бы вручить щит. А потом помрачнел.

— Эхе. — И поставил щит у стены.

Скара выдавила улыбку.