Море Осколков

 — Столько ребят, готовых сто раз убить, только б оказаться на твоем месте — и угораздило же меня взять тебя!

— Одно расстройство, — добавил Сориорн и с прощальной ехидной усмешкой двинулся за хозяином.

Рэйт остался стоять в тишине. Было время, он выделял Гром-гиль-Горма среди прочих людей, восхищался им. За его силу. За безжалостность. Мечтал стать на него похожим.

— С трудом верится, что когда-то я боготворил этого козла.

— Вот здесь мы отличаемся, — протянул Рэкки. — Я-то всю жизнь его ненавидел. Тут, однако, другой расклад. Мне без него по-прежнему не обойтись. Что ты задумал провернуть?

— Ничего я не думал. — Рэйт насупился на брата. — Не так-то легко убивать того, кто не сделал тебе ничего плохого.

— Никто и не обещал, что будет легко.

— Ладно, все нетрудно, если не тебе этим заниматься. Я смотрю, ты у нас любитель серьезных дел, — отчеканил Рэйт, пытаясь понизить голос, а заодно опустить кулаки, — вот только делать их приходится мне!

— Ладно, значит, ты мне уже не помощник? — Рэкки ткнул пальцем в сторону Бейловой залы. — Раз выбрал эту сучку вместо родного…

— Не называй ее так! — рявкнул Рэйт, кулаки его набухли. — Я просто выбрал ее не убивать!

— И вот куда нас занесло. Вовремя ты решил помучиться совестью. — Рэкки повернул голову к могилам. — Буду молиться за тебя, братик.

— Вспомни селян на границе. Как думаешь, они молились, когда мы явились в ночи? Молились, да так горячо, как только хватало сил!

— Молитвы не уберегли их от меня. С какой стати молитвы спасут меня от какого-нибудь другого подонка? — И Рэйт отправился вдоль стены, назад к Синему Дженнеру.

— Неприятности? — спросил старый налетчик.

— Семья есть семья. Полагаю, рано или поздно брата ты переубедишь.

— Возможно. Правда, Крушитель Мечей не настолько уступчив.

— По нему заметно — уступать он не любит.

— Я с ним завязал. — Рэйт плюнул со стены. — И с собой завязал. С тем, кем я был.

— Тебе нравилось им быть?

— В то время — еще как. Хотя, сдается мне теперь, я был самым настоящим гадом. — Лицо той женщины не хотело его отпускать, и он проглотил ком и уставился на старые плиты под ногами. — Откуда люди узнают, что поступают правильно?

Дженнер устало пшикнул, сдувая щеки.

— Я полжизни прожил, делая все вкривь и вкось. Почти всю оставшуюся половину старался кривить хоть малость ровнее. Те пара-тройка раз, когда я действительно правильно поступал, удались, в основном, по случайности.

— А ты, среди всех моих знакомых, наверно, будешь… самый лучший человек.

Глаза Синего Дженнера выскочили на лоб:

— Ну, спасибо за похвалу. И как мне тебя жаль.

— И мне, и мне, старикашка. — Рэйт наблюдал, как по стану Яркого Йиллинга елозят маленькие фигурки. Бойцы выползали с постелей, собирались у костров, раскладывали завтрак.