Море Осколков

Рэйт отмахнулся секирой, зарычал, рубанул снова, пуская слюну, плечом повалил противника, заметил, как другой, рыжебородый заносит свою секиру. На ремешке вокруг шеи недруга крыло галки — амулет, наделяющий быстротой. Наделил недостаточно. Под глаз воткнулась стрела, и рыжий бессильно зашарил руками по древку.

Рэйт ударил сам, попал рыжему в голову наповал. О корабельный бок разбилась волна, друг и враг — все разом промокли насквозь. Брызги морской воды, брызги крови, повсюду давят, толкают, сшибают, орут. Котел обезумевших харь. Зыбкое море приподняло корму судна, и Рэйт навалился под уклон, оттесняя щитом врагов, всхрапывал и стонал — волчья повадка, волчья душа.

В едином шквале сливалось все: треск досок, лязг металла и надсадные вопли, буря металась в голове Рэйта, пока сама черепная коробка не зазвенела ей в такт. Пока не раскололась, пока не лопнула от нее. Палубу затянула морская слизь, кровавая жижа. Сотрясение. Дерущиеся закачались, затоптались, переступая и спотыкаясь: корабль качнулся назад и с хрустом притерся бочиной к другой ладье. На ней зверя на штевне так густо истыкали стрелами, что тот стал вылитый еж.

Укол копьем, острие целит в него, но смятение уже властвовало над нижеземцами, и не было боевитости в том ударе. Рэйт — слишком быстр, слишком горяч для противника — обогнул наконечник, словно размотал себя вокруг копья и следом размотал сверкающий диск — свою секиру, и вогнал ее в плечо копейщика, и силой удара опрокинул его через планширь, в накатившую воду.

Рэйт двинул левой, наотмашь в обвод, и краем щита влепил гребцу в пасть, тот заковылял, задохал — подавился своими зубами.

Синий Дженнер цепко держался за штевень, сапог на борт — расставлял людей потрепанным мечом по местам. Выкрикивал какие-то слова, но Рэйт теперь — здоровенный пес. Если он раньше и разумел людскую речь, то это было давным-давно и далеко не в здешних краях.

Судно столкнулось с другим кораблем. Человек за бортом издал булькающий вскрик, и его раздавило между обшивок. Вспышка, взметнулось пламя, наполнило светом клинки, испуганные лица резко обернулись к огню.

Боевое снаряжение отца Ярви, с дальнего юга. Горшок с огнем перекувырнулся в воздухе и разбился, на толстобрюхой барже расцвел пожар. С палубы посыпались люди — горят, визжат. Снасти превратились в насечки из пламени, огненные лужи расплывались на самой Матери Море.

Он зарубил еще одного, раздавил сапогом павшего, рассек спину другому — не стоит пытаться бежать. Рэйт оружием пробивал дорогу через корабль. Впереди высокий воин, на наноснике шлема сияет золото, на руках кольца-монеты ярко блеснули, поймав луч заходящего солнца.

Рэйт сблизился, полуприсел в низкой стойке, зарычал, обдавая слюнями палубу, людей и тени, плясавшие вокруг них.