Море Осколков

Ее вытянутую, тонкую шею опоясывал рабский ворот из серебра, а запястье обхватывал браслет, и между ними натянулась тонкая цепь, недостаточно длинная, чтобы считаться удобной.

На щеке наколот вздыбленный конь — клеймо княжьей собственности, однако похоже, что поработить ее ненависть так и не удалось. С розовыми жилками глаза, утопленные в синих глазницах, сверкали ею, выплескивали на весь зал.

— Боженьки, — пробормотал Колл под нос, — вот так невезуха.

Ее лицо он узнал. Исриун, дочь изменника Одема, брата короля Атиля, некогда нареченная отца Ярви, затем служительница Ванстерланда, но дерзнувшая перечить Крушителю Мечей — и проданная за это в рабство.

— Одемова тварь снова клацает на меня зубами, — прошипела королева Лайтлин.

Самый видный из градоначальников, востроглазый пожилой купец с серебряными цепочками поверх платья, прочистил горло:

— Грознейший великий князь! — Голос лишь на секунду дрогнул, когда глаза Варослава скользнули к нему. — И досточтимая королева Лайтлин, эти вопросы затрагивают всех нас. Если мне дозволено будет…

— По устоявшемуся обычаю, скотник и мясник делят вырезку, не спрашивая у свиней их мнения, — перебил Варослав.

На мгновение тишина поглотила все. Затем изящная подручная калейвского князя неторопливо наклонилась через стол к отцам города и оглушительно хрюкнула, точь-в-точь как боров. Ближайший к ней отпрянул и сжался. Все побледнели. Да, за этим столом они поназаключали много прибыльных сделок, однако до дрожи ясно, что сегодня им уже не светит провернуть ничего.

— Что вы хотите, великий князь? — задала вопрос Лайтлин.

Исриун что-то зашептала над ухом Варослава, мягко касаясь прядью княжеского плеча. Ее огненный взор метнулся к Лайтлин, потом обратно.

Лицо ее хозяина оставалось непроницаемой маской.

— Лишь справедливого.

— На все найдется свой способ, — по-деловому сухо произнесла королева. — Предположим, мы выделим вам сверху десятую часть от десятой части каждого груза…

Исриун опять наклонилась, шепча, шепча, пальцы с обгрызенными ногтями поглаживали наколку на щеке.

— Четыре десятых с десятой части, — мерно прогудел Варослав.

— Четыре десятых так же далеки от справедливости, как и Ройсток от Калейва.

В этот раз Исриун не озаботилась озвучивать свои слова через хозяина, а просто бросила в лицо Лайтлин ответ:

— На поле боя справедливости нет!

Королева сощурилась:

— Так, значит, вы приехали биться?

— Мы к битве готовы, — молвила Исриун, презрительно кривя губы.

Пока она шепчет ядом в княжьи уши, с него где сядешь, там и слезешь. Колл припомнил людей с содранной кожей, висельников на калейвских причалах и проглотил слюну. Варослава не раздухарить подначками, не задобрить лизоблюдством, не подколоть хохмами.