Море Осколков

— А королева управляет делами всей страны! Любой подтвердит: твоя мать — искусница, которой нет равных. Лайтлин, Золотая Королева! — Она произнесла имя, точно волшебное заклятье. — Говорят, ей обязаны тысячью тысяч услуг и за честь почитается стать ее должником. Говорят, у купцов ее слово дороже золота, ведь золото может упасть в цене, но слово твоей матери — никогда. Говорят, менялы с дальнего севера бросили молиться богам и вместо них поклоняются ей.

Девушка говорила все быстрей, и прикусывала ногти, и тянула себя за пальцы, широко распахнув глаза.

— Ходит молва — она несет серебряные яйца.

Впору расхохотаться.

— Вот это, я вполне уверен, неправда.

— Зато она выстроила зернохранилища, и велела прорыть каналы, и отдала под плуг новые земли — и теперь у нас больше не будет голода, когда люди тянули жребий, кому искать житье за морем. — Пока Исриун говорила, ее плечи ползли вверх и теперь сжимались вровень с ушами. — Со всех концов света люди стекаются торговать в Торлбю. Город утроился — даже пришлось пробивать стены, и твоя мать выстроила новые, а потом пробила и эти.

— Я знаю про ее великий замысел — чеканить все монеты единым весом, и эти монеты разойдутся по всем краям моря Осколков, и ее лик на монетах сделается обеспечением каждой торговой сделки, и она станет богаче самого Верховного короля в Скегенхаусе! Неужто… я? — Плечи Исриун поникли, она щелкнула ключ на груди, и тот закачался на золотой цепочке. — Как, такая как я?..

— На все найдется свой способ, — Ярви поймал ее за руку, прежде чем остатки ногтей снова попали на зубы. — Мать и будет тебе помогать. Она же твоя тетка!

— Она станет помогать — мне? — Вместо того чтобы вывернуться, она привлекла его ближе. — Могучим воином был ваш отец, но ведь верно: из двух родителей он наводил на сыновей меньше страху?

Ярви улыбнулся, не отрицая сказанное.

— Тебе зато повезло. Дядя всегда спокоен, как лесной пруд.

Исриун бросила на двери пугливый взгляд.

— Знали б вы отца так, как я.

— Ну тогда… тебе помогать буду я. — Пол-утра он продержал ее за руку, и та казалась снулой рыбиной в его занемелой ладони. А теперь совсем другая — прохладная, сильная и очень, очень живая. — Не в этом ли суть женитьбы?

— Не только в этом. — Девушка оказалась вдруг совсем рядом — в глазах отразился мерцающий свет, меж раздвинутых губ мелькнули белые зубы.

От нее шел запах — не кислый, не приторный, он не назвал бы какой. Тонкий и легкий — но у него защемило сердце.

Он подумал, надо ли закрыть глаза, а потом глаза закрыла она, так что закрыл и он, и оба неуклюже ткнулись носами.

По щеке пробежало ее дыхание, и лицо вспыхнуло пламенем. Обжигающе жарким.