Маковое Море

— Вы присмотрите за моим Джоду, правда? — с неожиданной для себя горячностью сказала Полетт.

К ее удивлению, ответ был не менее пылким:

— Не сомневайтесь! Если смогу быть еще чем-то полезен, только скажите, мисс Ламбер.

— Осторожнее, мистер Рейд, — игриво улыбнулась Полетт. — Человек с именем «Зикри» должен держать слово.

— Буду счастлив, мисс. Можете на меня рассчитывать.

— Ох, вы и так уже сделали слишком много, мистер Рейд, — сказала Полетт, растроганная его искренностью.

— Разве? Я ничего не сделал, мисс Ламбер.

— Вы сохранили мой секрет, — прошептала Полетт. — Наверное, вам не понять, что это для меня значит. Оглянитесь, мистер Рейд, — разве кто-нибудь хоть на секунду поверит, что барышня может считать слугу-туземца своим братом? Нет, все заподозрят самое худшее.

— Только не я, мисс Ламбер. В этом не сомневайтесь.

— Правда? — вскинула взгляд Полетт. — Вам не кажется невероятным, что между белой девушкой и туземным юношей существует абсолютно невинная близость?

— Вовсе нет, мисс Ламбер. Ведь я и сам… — Захарий неожиданно смолк и откашлялся в кулак. — Поверьте, я видел куда более странные…

Он хотел еще что-то сказать, но тут вдруг кто-то громоподобно пустил ветры. В неловкой тишине никто не смотрел на мистера Дафти, который с напускной беспечностью изучал набалдашник своей трости. Миссис Дафти ринулась спасать ситуацию.

— Ох, как ветер-то разгулялся! Пора отплывать! — захлопав в ладоши, весело вскричала она. — С якоря сниматься! Поднять паруса!

12

Прошло много дней, однако приказа о переводе Нила в тюрьму Алипор, где осужденные дожидались высылки, все не было. Раджа оставался в Лалбазаре, но отношение к нему изменилось, что имело множество проявлений: свидания в любое время прекратились, и бывали дни без единого визита; охранники его больше не развлекали, но были неприветливы и угрюмы, на ночь запирали дверь и выводили его только в наручниках. Слуг удалили, а когда Нил пожаловался на обилие пыли, караульный спросил, не желает ли он получить швабру, чтобы самолично навести чистоту. Если б не издевательский тон, раджа, возможно, согласился бы, но теперь помотал головой:

— Все равно скоро перееду, не так ли?

— Угу, на свое законное место в Алипоре! — реготнул конвоир. — А там уж вас обиходят, не волнуйтесь.

Какое-то время Нил еще получал домашнюю еду, но однажды ему вручили деревянную плошку, какую давали арестантам. Приподняв крышку, он увидел месиво из бобов и грубого риса.

— Что это? — спросил раджа, но охранник лишь равнодушно пожал плечами."

"Нил поставил миску на пол и отошел в сторону, решив не прикасаться к еде. Однако вскоре голод пригнал его обратно, и он, усевшись по-турецки, снял крышку.