Маковое Море

Убедившись, что вокруг никого, Дити выждала, когда девочка войдет в воду, и подкралась к реке. Чтобы не испугать дочку, она шепнула знакомое заклинание:

— Джай Ганга майя ки…

Это было зря, потому что Кабутри тотчас узнала голос и обернулась. Увидев мать, она испуганно вскрикнула и выронила кувшин, а потом без чувств повалилась в воду. Течение, умыкнувшее кувшин, подхватило бы и девочку, но Дити бросилась в реку и успела схватить ее за подол сари. Глубина была по пояс, так что она сумела вытащить дочку на берег и, перекинув через плечо, отнести в свое укрытие меж двух валунов.

— Кабутри… доченька…

Баюкая девочку на коленях, Дити целовала ее в щеки. Наконец веки Кабутри встрепенулись и она открыла глаза, в которых застыл испуг.

— Кто ты? — всхлипнула девочка. — Призрак? Чего ты от меня хочешь?

— Кабутри! — прикрикнула мать. — Ты что, не узнаешь? Это же я, твоя мама!

— Разве так бывает? Сказали, ты умерла… — Кабутри осторожно потрогала глаза и губы Дити. — Это вправду ты? Да?

Дити прижала ее к себе:

— Конечно, это я. Смотри: вот она я, живая. Чего еще про меня наговорили?

— Что ты умерла, прежде чем зажгли костер. Мол, такая женщина в сати не годится, небеса ее не примут… Твое тело унесла река.

Дити кивала, будто соглашаясь. Так даже лучше: коль ее считают мертвой, искать не будут.

— Смотри же, Кабутри, никому не проговорись…

— А что там взаправду было? — спросила девочка. — Как ты убежала?

Дити заготовила объяснение, решив не говорить дочери о поведении ее настоящего родителя и о человеке, которого она считала отцом. Будет довольно сказать, что ее мать одурманили и хотели принести в жертву; она была без сознания, когда ее спасли.

— Но как? Кто тебя спас?

Все приготовленные отговорки выскочили из головы; невозможно соврать девочке, так доверчиво к тебе прильнувшей.

— Калуа помог! — выпалила Дити. — Во хи бачавела. Это он меня спас.

— Тебя спас Калуа?

Что слышалось в дочкином голосе — изумление или гнев? Дити вся извелась от множества собственных вин и теперь вздрогнула, готовясь к осуждению дочери. Но нет, Кабутри снедало жгучее любопытство.

— Так он с тобой? Куда вы едете?

— Подальше отсюда. В город.

— Ух ты! — Кабутри умоляюще повисла на матери. — Я тоже хочу в город! Можно с тобой?

Никогда еще так не хотелось поблажить дочке, но материнское чутье подсказало иной ответ:

— Как же я тебя возьму, милая? Чтоб ты стала вечной скиталицей вроде меня?

— Да, хочу как ты!

— Нет, — покачала головой Дити.

Хоть сердце по дочке изнылось, надо устоять: ведь неизвестно, удастся ли завтра раздобыть еду и где они окажутся через неделю или месяц. А тетка и кузины за ребенком все же присмотрят, здесь ей будет лучше…"

"— Когда-нибудь я вернусь за тобой, Кабутри.