Элиза и ее монстры

Родители полагают, что все, кто не принадлежит к нашей семье, питаются неправильно – едят лишь вредное и нездоровое. Забывая при этом, что я хожу в школу и там пять дней в неделю из семи лопаю картошку-фри.

К счастью, Салли и Черч пытаются наставить друг другу синяков в гостиной, повздорив из-за видеоигры, и не замечают, что я ухожу.

Уоллис живет на другом конце города в одноэтажном доме, во дворе которого красуется подсвеченный Санта, а подъездная дорожка к нему состоит больше из грязи, чем из гравия. В ряд выстроились две машины, и, похоже, обе они выпущены до 2007 года; та, которая сзади, принадлежит Уоллису, или по крайней мере он на ней везде разъезжает, на этой же машине сестра забирает его из школы. Я пристраиваюсь в ряд за ней. Сквозь занавески в окошке входной двери на улицу проникает теплый свет.

Беру телефон.

Таящаяся: И вот я здесь.

Таящаяся: Рядом с его домом.

Таящаяся: Готова войти внутрь.

Таящаяся: Меня тошнит."

"Эмми и Макс не отвечают. Эмми уехала домой на каникулы, а Макс в отпуске, и потому в последнее время они проводят мало времени в онлайне. Я не общалась с ними вот уже несколько дней – но по крайней мере не забыла послать им посылки. Может, они увидят сообщения, пока я буду у Уоллиса.

Кладу голову на руль, делая вид, что хоть чем-то занята, на случай если все наблюдают за мной из дома, считаю до двадцати, затем заставляю себя выйти из машины – оставив мамины флайеры на пассажирском сиденье – и шагаю к двери.

Уоллис открывает дверь после первого же моего стука в нее. На нем спортивные штаны и один из его свитеров.

– Это несправедливо, – говорю я.

Он улыбается:

– Я так и думал, что ты это скажешь.

Интерьер дома словно из семидесятых. Обитые деревянными панелями стены, желтый ковер. Но здесь тепло и чертовски уютно, и из кухни справа доносится запах шкворчащего жира. Слева стена, отгораживающая прихожую от гостиной, где работает телевизор, а за ней задний коридор, ведущий, должно быть, в спальни.

– Так, значит, это Ла Каса Уорлэнд, да? – шучу я.

– Скорее Ла Каса Килер, – отвечает он. Его голос звучит громче, чем я когда-либо слышала, почти так же громко, как у Салли и Черча, которые до сих пор не знают, что в помещении нужно понижать голос. Он берет мою куртку и пристраивает на вешалку у двери. Я в смятении стою перед гостиной, пока кто-то позади меня не произносит:

– О, ты, должно быть, Элиза!

Подпрыгиваю на месте. По комнате идет чернокожая женщина средних лет с протянутыми ко мне руками. Она низенькая, пухленькая, и ее улыбка способна довести до слез дьявола. Она сжимает меня в объятиях. Я смотрю на Уоллиса.

– Элиза, это моя мама, Ви.

– О милая, на самом деле я его приемная мать. Не хочу вводить тебя в заблуждение. – Ви выпускает меня из объятий, берет за руку и ведет на кухню.