Элиза и ее монстры

Я написала его в углу нашего листа-«переговорника» в классе для внеклассных занятий, потому что иногда вижу что-то и думаю: «Уоллис посмеялся бы над этим, нужно послать ему фотографию» , но мессенджер плохо обрабатывает фото, так что эсэмэски удобнее.

И теперь он пишет мне, а сейчас прислал фотографию. Обычный пирог из сладкого картофеля. Под фотографией подпись: Ужасно люблю пироги из батата.

Отвечаю: Да, я тоже.

Затем он присылает фото своего хмурого лица и пишет: Нет, ты не понимаешь.

Еще одна фотография, на ней только его глаза. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО люблю пироги из батата.

Несколько фотографий приходят с интервалами в несколько секунд. На первой треугольный кусок пирога в руке Уоллиса. Затем Уоллис подносит его к лицу – он такой мягкий, что начинает деформироваться в его пальцах. На следующей фотографии Уоллис засовывает пирог в рот, а на последней щеки у него раздуты, как у бурундука, и он закатывает глаза так, будто ничего вкуснее в жизни не ел.

Сжимаю губы, чтобы не расхохотаться, но мои родители чутко улавливают исходящие от меня намеки на веселье и поднимают глаза.

– Что такого смешного, Эггз? – спрашивает папа.

– Ничего, – отвечаю я. Ничто так не портит шутку, как чье-то еще желание посмеяться над ней, особенно родительское.

Вау, пишу я Уоллису. Ты действительно любишь пироги из сладкого картофеля.

Он присылает мне еще одну фотографию, на ней он обнимает пирог и любовно смотрит на него. Весной мы поженимся.

Из меня все же вырывается смешок. Я действительно надеюсь, что Уоллис празднует День благодарения лучше, чем я. Похоже, так оно и есть. Делаю фотографию надутой себя и посылаю ему со словами: О, это самая милая пара из всех милых пар.

– Перестань делать селфи, – делает замечание Салли с другого конца комнаты.

– Я их и не делаю, – фыркаю я в ответ.

– А зачем тебе селфи? – спрашивает Черч.

–  Я не делала селфи!

– Эггз, почему бы тебе не убрать телефон и не помочь мне приготовить клюквенный соус? – жизнерадостно говорит папа. Подавляю готовое вспыхнуть раздражение, пузырящееся у меня в груди, кладу телефон на стол и встаю, чтобы помочь папе.

Ужин, как обычно, начинается с заявления мамы о том, что завтра нам весь день придется как следует «повкалывать», чтобы сжечь калории, которые мы усвоим сегодня. Это своего рода вызов – надо побольше съесть сейчас, чтобы активнее поработать в зале завтра. Мне же, слушая все это, хочется объявить голодовку.

Затем родители начинают расспрашивать меня, Салли и Черча о последних событиях в школе, о том, как мы надеемся закончить семестр.

– Черч хочет пригласить Мейси Гаррисон на свидание перед Рождеством, – говорит Салли. И лицо у сидящего рядом с ним Черча покрывается красными пятнами.