Монстр из прошлого тысячелетия

— Значит тёмный паладин, заложивший когда-то начало нашего рода сейчас здесь, и он по совместительству наш внук, — покачал головой Павел. — Все странности, что я за ним замечал, идеально объясняют его природу. Надо же, даже представить не мог. Думал мальчишка повзрослел…

— Он не опасен, — тут же вступилась за родича Мария. — Сейчас мне кажется, что не я его призвала, а сам мир. Слишком много событий произошло, мы снова на грани войны на уничтожение. А тут такое подспорье.

— Подспорье… — механически повторил последнее Павел. — Но мы всё ещё мало о нём знаем. Нужно поговорить с этой непонятной лекаркой, Хризалидой, она что-то знает.

— Знает, — подтвердила Мария. — Они когда-то были вместе, не как любовники, но как друзья. Хотя, кто найдёт истину, спустя столько лет. Одно я знаю точно, она одна из немногих, кто знает настоящего его.

— Анна, позови пожалуйста Хризалиду Яковлевну, — попросил Павел, подойдя к двери, за которой ждала мать Антона.

Глаза Анны были на мокром месте, рядом с ней тихо плакала Марго. Видимо рассказала матери всё то, что услышал глава рода.

Хризалида пришла спустя пару минут, с момента, когда она пообещала быть рядом с Митрофановыми, целительница не сменила своего решения и заняла один из бывших кабинетов крыла, сделав его своей комнатой.

— Я так полагаю, беседа будет не простая, — вздохнула Хризалида, опускаясь на диван, напротив кресел, где сидели сестр и брат.

— Мы знаем, что Антон не тот, кем является, — начал Павел. — Но мы также не знаем, чего от него ожидать. Я достаточно стар, чтобы помнить знания, что преподавались нам в университете. Тёмный паладин не зря получил такое прозвище. Кровью, которую он пролил, можно заполнить приличное озеро.

На этих словах Мария сжалась, явно чувствуя себя неуютно.

— И тебя ничего не смутило в этой истории? — ехидно спросила лекарка, протянувшая руку к вазочке с печеньем и захрустев им.

Печенье исчезало за шторкой идеально белых зубов, на зависть старику.

— Какой из историй, их было много, — ответил он, желая уколоть невозмутимую женщину.

— Какую ты бы хотел услышать? — спросила она, запивая сладкое чаем и довольно жмурясь, словно ничего важного не происходило.

— Род Бахрушевых, он тогда учился в военном училище, историк говорил, что именно тогда в его сознании стали проклёвываться ростки безумия, иначе объяснить уничтожение целого рода в военном положении невозможно, — задал вопрос Павел, после чего стал ждать ответа.

— О, заря карьеры, — ухмыльнулась целительница. — А тебя не удивило, почему его не судили. Был ли он тогда силён? Бесспорно, но в это время они могли укоротить восемнадцатилетнего парня на голову, легко.