Монстр из прошлого тысячелетия

— Меня зовут Антон, а вас? — думал было подать руку, но отказался от этого движения по двум причинам: не факт, что в этом мире этот жест имел смысл, и что-то мне подсказывало, что только глазами и губами эти двое двигают не только из возможного высокомерия, но и ещё по какой-то причине, не стоило пока что заставлять их делать лишние телодвижения.

— Зейнал, — отозвался безбородый.

— Цивиус, — бородач позволил себе усмешку. — Великие пленники Дорнийского дна. И как же ты собрался нас вытаскивать, Антон?

— Да есть пара вариантов, — выговорил я, оглядываясь на насторожившихся доходяг внизу. Кайрон на всякий случай подобрался поближе к нам. — Но я здесь недавно, так что если у вас есть, что добавить по поводу этой ямы, то просветите.

Ангелы переглянулись, словно решая, кто из них будет тратить время на объяснения. А, может, надеялись, что посланник Мишон будет более информированным? Тогда им не повезло. На этот раз ко мне повернулся Зейнал.

— Дорнийское дно — это клоака нашего мира. Здесь не работают абсолютно никакие плетения, нет магии и почти нет солнца. Мы становимся слабыми и беспомощными. Пленники дна в считанные месяцы теряют разум и хоть сколько-то ангельский вид. Медитация, замедляющая все процессы в организме, была нашей надеждой продержаться подольше. Надеялись на Мишон, но, видимо, в текущих реалиях, наша надежда — это ты.

— Слишком большие ожидания, — я покрутил головой. — Пока что я точно не знаю, как отсюда выбраться, но варианты есть, — говорить о том, что Мишон в моей голове, здесь не стал, да и Кайрон благоразумно помалкивал за моей спиной. Почему-то эта двойка ангелов почти никакого внимания на него не обращала. — Если мы просто пролетим через эту дырку сверху, то сможем оказаться на свободе? — уточнил, ожидая подляны.

— И каким же образом ты собрался лететь? — Зейнал устало вздохнул. — Ты меня не расслышал? Здесь нет энергии, мы не сможем применить боевую форму, а сами по себе, знаешь ли, крылья не растут. Нас не просто так сбросили именно сюда. Лишить крыльев и при этом каждое мгновение напоминать, насколько близок выход — это отдельный вид пытки, которая убивает быстрее, чем голод. Отвечая на твой вопрос — да, мы окажемся на свободе, никто нас не охраняет. Потому что все знают простую истину — с Дорнийского дна подняться нельзя. Никому не дано вырваться отсюда.

— Никому из ангелов, — усмехнулся в ответ. — Только вот я — кто угодно, только не ангел.

— И что же ты собираешься сделать, о всесильный человек? — с долей иронии спросил Зейнал.

Я понимал их чувства, а потому не реагировал на тон: пытка надеждой — это один из самый изматывающих видов наказания, поэтому эти двое не торопились надеяться на спасение, тем более, исходящее от человека.