Монстр из прошлого тысячелетия

Щедро кидая в доменную печь своего дара не силу мира, а собственную кровь, бурлящую в ней волю к жизни.

И дар проснулся, благосклонно принимая подношения.

В эти короткие моменты я часто слышал смех Лилит. Но сейчас его не было. Была одна звенящая пустота. Дар не откликнулся мгновенно, как это бывало. Он словно продирался через преграду.

В кольце ангелов, зависших на высоте десяти метров, сформировалось облако тьмы. Словно кто-то разлил бочку чернил.

Воздух кончался, но перспектива поджариться заживо не давала убрать щиты.

Облако тьмы расползалось, росло и становилось насыщеннее.

Я поднял глаза, не со злобой, смотря на ангелов, как раньше. Я хотел жить. Поднялась и рука, чтобы дотянуться до облака, которое представлялось мне тем самым тёмным даром, который я ненавидел, но который не мог в себе задавить. Он был частью меня. И я как последний трус, выпускал его только в те моменты, когда не справлялся сам.

Облако заметалось, вытянулось в конус, острым концом, как и я — оно тянулось ко мне.

Мгновение и невидимая преграда пала. Тёмный вихрь в который превратился мой дар, обрушился на меня многотонным одеялом. От физического удара, магический огонь ангелов затух, сметённый небывало сильным ветром.

Вихрь продолжал кружиться, а я видел себя со стороны, словно был одним их ангелов.

Но вот бешеный смерч стал слабее. Из тёмного кружащегося марева выступило бледное лицо с острыми очертаниями. Ещё секунда и я оказываюсь напротив самого себя. Смотрю на тёмные волосы, раскиданные по лицу, глазницы, заполненные мраком живую тьму, стекающую по телу, принимающую форму плаща.

Собственные глаза завораживают меня и затягивают в омут.

Всё происходит за доли секунд, когда я прихожу в себя. Всё меняется.

Ангелы уже заносят сияющие мечи. За их спинами хлопает дверьми замок, сходя с ума. Мигают сотни окон, всё здание дрожит.

Белый нос самолета вынырнул из небесного пространства, вспарывая низкие тёмные тучи, нависшие над зданием аэропорта. Уже давно не приходилось ждать, пока диспетчерская укажет свободный коридор — полёты стали столь рискованны, что мало кто осмеливался осуществлять их. Каждый раз, поднимаясь на борт своего воздушного судна, экипаж не имел ни малейшего представления о том, сможет ли он вернуться назад в полном составе.

Поэтому, протиснувшись в проём, спустившись по трапу и приподнимая воротник куртки, защищаясь от ветра, Молот с полным пониманием глянул в пустые глаза стюардессы, провожающей своих пассажиров. Учитывая, сколько летающих тварей сейчас развелось, девочка вполне могла успеть навидаться всяких ужасов. Странно, что она до сих пор находит в себе силы работать.