Музыкальная шкатулка Анны Монс

Недаром столько лет он носил маску перед дочерью Светланой…

– Скажите, – еще несколько вопросов, и Игнат уйдет, – а вам не доводилось слышать о старшей дочери Ольги?

– О Светке? Ужасная девица! Хабалка… в папашу небось пошла. Нет, поймите меня правильно, Виолетта – тоже не подарок, мерзкая капризная девчонка, которую Оленька избаловала до крайности. Но рядом со Светкой Виолетта – ангел! Или почти ангел. Эта девица время от времени заявлялась к ним и устраивала мамочке скандалы, мол, та ее бросила, обрекла на нищее детство и теперь обязана искупить вину. Лучше, если финансовым образом. Оленька давала ей деньги… копейки, но – неприятно.

– А про Анну слышали?

Это был расчет на удачу, однако лимит удачи на сегодня был уже исчерпан. Инга нахмурилась и спросила:

– Кто такая Анна?

Игнату тоже хотелось бы узнать, кто такая Анна, как она связана – если связана – с Перевертнем и существовала ли она на самом деле."

"Существовала, по уверениям родителей Стаса, все еще не способных поверить в произошедшее. Этот визит дался Игнату куда тяжелее предыдущего. Он не был причастен к убийству, но все равно чувствовал себя виноватым и стеснялся смотреть в глаза его матери. А та искала его взгляда, словно хотела убедиться, что Игнат и правда не позволит этой смерти остаться безнаказанной.

– Стас был очень послушным мальчиком, – третий раз кряду повторила она. – И учился всегда на «отлично»… и спортом занимался.

На коленях у нее лежал альбом с фотографиями, но женщина не порывалась его открывать, просто гладила велюровую обложку.

– Поступил сам, без блата… и учился, и работал, чтобы нам легче было… и все его хвалили. А потом он так радовался, когда ему Алексей Петрович предложение сделал. И оклад хороший, и фирма, и все…

Пока однажды путь мальчика-отличника, несомненно, вежливого и почтительного к родителям, ответственного и в то же время компанейского парня, не прервался – в директорском кабинете.

– Расскажите о его невесте.

По тому, как женщина вздохнула, Игнат понял: невеста – не плод чьего-то воображения. Она существовала, и это ее существование некогда было источником тихих бытовых дрязг.

– Анна… она такая…

Женщина не привыкла говорить о людях плохо, тем более что теперь, после смерти сына, девушка казалась ей почти родным человеком. Горе ведь объединяет людей.

– Какая она внешне?

– Средненькая. Такая… щупленькая. Не сказать, чтобы совсем тощая, но именно что щупленькая. Плечики эти худенькие… Ручки тоненькие. Чисто ребенок. Я так Стасу и сказала: ты в паспорт-то ее заглянул? А то знаете, есть же такие хитрые, что сами в кровать лезут, а потом шантажируют, мол, пойдут и заявление напишут, что их изнасиловали. Он только посмеялся, мол, Аннушке уже восемнадцать.