Музыкальная шкатулка Анны Монс

– Томно тебе? – спросила старушка и, протянув цепкую ручонку, ухватилась за платье Анны, помяла ткань в пальцах и выпустила. – Все-то ты имеешь, да ничего не желаешь, верно?

Анна кивнула.

– Тело в бархатах ходит, ест с золота, с серебра, досыта, а душа – голодна… накорми душу, красавица, а то хуже будет, – в этих словах Анне почудилась угроза. Но нет, приветливо улыбается гостья.

– Как?

Анна и накормила бы, все бы сделала, лишь бы покой обрести.

– А хочешь, я тебе погадаю? – Из черных юбок старуха достала колоду карт, не таких, которыми Анна изредка баловалась. – Или не на картах? На кофею умею… или вот над водой… или поворожить?

Сжалось сердце: запретной была ворожба. И ворожей, ежели случалось их найти, судили судом скорым, а смерть их и вовсе лютой была.

– Боишься? – блеснули в полутьме старушечьи злые глаза. – А и бойся, так оно вернее. Страх людей останавливает! Только не потребую я с тебя души и платы тоже. Найдется местечко в доме твоем – рада буду, а нет, то и дальше пойду…

– А я?

– А что – ты? Думаешь, ты одна душой маешься, голос ее слышишь – да расслышать не можешь?

Анна отвернулась к окошку.

Держать ворожею при себе? А ну как донесет кто? У Анны много врагов, и рады они будут, если она себя запятнает. Сразу вспомнят старые сплетни и новых насочиняют… Отправить ее прочь? А с душою – что? И правда ведь, неспокойна она.

– Не бойся, красавица, – сказала старушка, убирая карты. – Никто ничего не поймет, ежели ты сама рот закрытым держать станешь. Скажи, что с богомолья я, что многие места святые видела и тебе о них рассказываю, а также о чудесах, именем Господним совершенных.

Она перекрестилась и поклонилась, сделавшись похожей на всех богомольных старух сразу.

– Что поддалась ты уговорам царя, решила ближе узнать истинную веру… тогда-то никто не посмеет потревожить тебя, да и меня.

– А ты и вправду…

Анна слышала, что ворожеи души не имеют, что отдают они ее дьяволу за дар предвидеть грядущее и что на шее у них метка особая – родинка рогатая. А потому к Святому Кресту подойти и коснуться его не смеют колдуньи. Даже не к православному. Старушка же рассмеялась и вытащила из-под воротника крестик.

– Из самой Святой Земли, – объяснила она и поцеловала распятие. – Все в этом мире – от Господа и по воле его. Не пожелай он, чтобы я ворожила, разве ж наделил бы меня этим даром? А остальное – людские выдумки. Сама ведь знаешь, как люди горазды придумывать.

Анна знала. И больше не нашла, что возразить, только еще раз заглянула в глаза старухи, сделавшиеся вдруг темными, глубокими, словно колодцы.

– Не спеши, красавица. Всему свое время.

Старушка в доме прижилась.

Она была тиха, любезна и почтительна, но при всем том как-то умудрялась быть везде и сразу.