Музыкальная шкатулка Анны Монс

 – Какого… мы тут торчим?!

Ответа Леночки Сонька не услышала.

– А ты мне рот не затыкай! Я – мужик! Как скажу, так и будет…

Что-то упало, разбилось, но женского крика, который раздавался обычно после грохота, не последовало.

– Угрожать вздумала? Так со мной же и пойдешь…

Ленька выскочил на лестницу, громко хлопнув дверью, и все, кому случилось выглянуть в коридор – а соседская жизнь людям всяко интереснее собственной казалась, – быстренько нашли для себя иные, важные дела.

Леночка выглянула на кухню спустя час, левый глаз ее заплывал синевой, губы опухли.

– Пьяный, дурной, – вздыхали бабы, утешая Леночку. Она молчала.

А Сонька поняла: скоро в нехорошей квартире произойдут перемены. И даже то, что протрезвевший Ленька поспешил к жене прибежать, мириться, с букетом гвоздик и коробкой «Птичьего молока», не отвратило ее от мысли, что вот-вот случится… нехорошее. Леночка цветы приняла, мужа встретила ласково, простила вроде бы… а спустя месяц Леньку убили. Новость об этом всколыхнула весь дом.

Одни его жалели, памятуя, до чего хорошим человеком он был, другие шептались, будто сам и виноват – загулял от жены да край потерял, связался с дурной компанией. Леночка побледнела, осунулась, тонкое личико ее сделалось и вовсе детским, и лишь глаза горели ярко.

– Как мы теперь? – повторяла она, прикладывая платочек к глазам.

Ее учили, к кому идти, что писать, требуя пенсию по причине потери кормильца, Леночка кивала, соглашалась, вздыхала… но Сонька-то прекрасно видела: именно она от супруга и избавилась.

Из ревности ли?

Из-за того, что муженек ее оказался вовсе не таким, каким Леночке представлялось? Или же из соображений практических: небось с гулянками муженек не завяжет, тратить будет общие деньги, кровью заработанные, по старой привычке решив: он – хозяин, ему и распоряжаться. А хуже всего, что по пьяному делу он на язык невоздержанным станет. Там сболтнет, тут слово скажет… глядишь, и найдется кто-то, к этой болтовне внимание проявивший.

Нет, были у Ленки причины от супруга избавиться, пусть и не собственными руками.

На какое-то время в квартире стало тихо. Леночка работала санитаркой, как прежде, растила сына… а как он подрос, она и привела в дом солидного степенного мужика, ничуть на Леньку не похожего.

– Макар Иванович слесарем работает, – говорила она соседкам на кухне. – Руки золотые. А пить – не пьет.

Соседки не верили, но Леночку не осуждали, ведь дело молодое, понятно, что одной бабе с ребенком тяжко, да и на душе муторно. А Макар Иванович и правда оказался замечательно рукастым человеком. Прижился он в доме легко, и в самом скором времени не нашлось никого, кто бы к нему за помощью не обращался.