Музыкальная шкатулка Анны Монс

 – Герман дошел до лавочки и сел. – Так я ничего не знаю.

– Совсем ничего?

– Ну… – Пиджак он кинул на оградку, возвышавшуюся за его спиной. – Знаю, что мамка папку не особо жаловала… она, по-моему, никого не жаловала. Вечно вся из себя больная. Нет, ты не подумай, мы не ссорились, с нею тяжко поссориться, только вот… к ней никогда нельзя было подойти. У нее вечно то мигрень, то голова кружится, то тошнит ее, то еще что-нибудь… Три раза в год в санаторий и дважды – на море, но на море ей тоже не нравится. Ни я, ни Виолка ей не интересны. Да и вообще, ничего не интересно, так, бродит себе по квартире. Зачем папа на ней женился?

На этот вопрос Игнат не имел однозначного ответа, но предполагал, что все дело в умении Луизы Арнольдовны, которая смогла соединить несоединимое.

– Хотя ему тоже на все плевать. У него – дело. Бизнес! Если и приходит домой, то пожрать и поспать. Думаешь, я жалуюсь?

– Нет.

– Точно. Я рано просек, что свободен. Всем предки на мозги капают, мол, учись… то делай, этого не делай… а моим – глубоко по фигу.

И финансово, стало быть, они наследника не ограничивали. Только вот прошлое столь давнее Игната мало интересовало.

– Потом папашка поймал своего белого кита… всем досталось. И мамка могла ездить на воды уже не в Кисловодск… все жили счастливо.

Пока успешный бизнесмен не оставил мир нынешний ради лучшего.

– Этот объявился почти сразу после папашиной смерти. Как черт из коробки. Мы-то еще тогда с мамкой сладить пытались. Она же вся такая больная, несамостоятельная! И бабка нервы нам трепала, чтоб, значит, приглядывали мы за ней. Ну, мы и приглядывали, как умели. – Герман закинул ногу за ногу и, задрав штанину, поскреб волосатую лодыжку. – Комарье. Вчера закусали, прям до одурения. Мамка не больно-то нам радовалась. Отвлекали мы ее.

– От чего?

– А кто ж ее знает? Просто впечатление такое складывалось, что ей только воспитание не позволяет нам на дверь указать. Мол, она, конечно, рада нас видеть, но разговаривать нам не о чем.

Что ж, Герман – не первый человек, который указывал на эту особенность характера Ольги.

– Ну, я как-то заглянул к ней, а там этот… сидит, что-то рассказывает, и мама буквально светится вся. А меня увидела – и перепугалась. Небось решила, что я бабке поскачу докладывать. Нет, я сразу сообразил, что тип этот бабке не приглянется, уж больно он… обшарпанный какой-то. Прям как ты, извини за прямоту.

Игнат извинил, хотя и не понял, в чем именно его обшарпанность выражается. Костюм вроде чистый, из новых. И что не так?

– А бабка таких и за людей не считает. Только на бабку начхать, маман-то в кои-то веки на человека походить стала. Чего ей жизнь ломать? Ну, если нужны этому типу деньги, пускай себе, небось хватает у нее. И бабка больше, чем можно, взять не позволит.