Наваждение Монгола

Греет душу разве что та мысль, что он грозился не спасать меня, но все же сжалился…

Выдыхаю тяжко.

– Если хозяин захочет тебя увидеть, Слава, он тебя найдет.

– Я понимаю.

– Так что на стол накрывать придется и даже поужинать. С хозяином. Ты ведь не хочешь голодной ходить?!

Опять вскидываю глаза.

– Я думала, с вами…

– Главное то, что думает Гун, а он дал четкие указания. Хозяин хочет, чтобы ты села с ним за стол как гостья. Не зли его просто. Так что иди, возьми тарелки и расставь. Как выйдешь, прямо по проходу, а затем налево.

Нехотя поднимаюсь. Беру тарелки со столешницы. Рассматриваю красивый орнамент. Даже в доме в самой глуши хозяин не поскупился на роскошь.

Почему-то вспыхивает злорадство, смотрю на тарелку и попутно думаю: не уронить ли ненароком.

Дуреха. Знаю.

Ценю чужой и свой труд, поэтому спокойно расставляю все необходимые приборы, затем блюда, салаты.

Ухожу с головой в процесс. Когда заканчиваю, выдыхаю.

Рассматриваю пространство. Во всем чувствуется восточный мотив, что неудивительно. В камине полыхает огонь. Здесь приятно, свет чуть приглушен и на стенах картины. Уютно как-то. Отстраняюсь от всего. Подхожу к стенам поближе и рассматриваю пейзажи, замираю на одном наброске.

На нем изображен пустырь. Просто земля в рытвинах и небо, бескрайнее, бесконечное и в самой дали маленькой кляксой, наверное, человек, странник, идущий по пути одиночества.

Я так чувствую, так вижу. Картина передает настроение, втягивает, заставляет разглядывать каждый мазок.

Мурашки начинают бегать по спине от какой-то смутной тревоги, которая просыпается в душе от созерцания этого одиночества.

Низковатые, хриплые вибрации за спиной заставляют все волоски подняться дыбом, тело окаменеть и пропустить ледяной импульс в позвоночник, когда ухо опаляет мужское дыхание:

– Тебе нравится живопись?

– Просто любознательность, – отвечаю подчеркнуто равнодушно.

– Девочка очень любопытная попалась.

Странно, но мне слышна улыбка в его голосе и дыхание ударяет в самую макушку. Прикрываю веки, давлю в себе вспышку смущения.

Он знает, что я наблюдала за ним полуголым, восхищалась литой фигурой и умением, которое он демонстрировал на заднем дворе, словно настоящий варвар орудуя топорами, и в каждом жесте проскальзывала смертоносность воина.

– Интересная картина. Она манит, – отвечаю, чтобы хоть как-то скрыть свое смятение.

– И чем же тебя привлекла именно эта? – в вопросе явно сквозит ирония. Монгол считает меня взбалмошной недалекой девицей, которая склонна к импульсивным поступкам.

Может, он и близок к истине. Правда, в жизни я обычно сама рассудительность, а в шоковых ситуациях работают инстинкты. Главный из которых – держаться как можно дальше от мужчины, застывшего за моей спиной.