Монета Александра Македонского

Я опустилась в него, кресло уютно скрипнуло, и я почувствовала покой, покой и свободу…

Машинально я протянула руку к этажерке, взяла с нее первую попавшуюся книгу.

Книга была без обложки, без начала и конца. Текст начинался прямо с середины фразы:

В комнате незаметно стемнело, читать стало трудно, и я отложила книгу.

Встала с кресла, подошла к окну, чтобы задернуть занавеску, прежде чем включить свет.

За окном была унылая пыльная улица, несколько припаркованных машин. Изредка проходили люди – кто спешил по делам, кто неторопливо прогуливался. Пронеслась знакомая мне маленькая старушка с кудлатой собачонкой на поводке.

И только один человек был совершенно неподвижен.

Напротив моего окна стоял, прислонившись плечом к стене, высокий сутулый мужчина в длинном черном плаще. Этот плащ, напоминающий средневековую хламиду, и мятая черная шляпа с опущенными полями придавали ему какой-то подозрительный и несовременный вид, который усиливали черные очки с большими стеклами. Из-за этих очков непонятно было, куда он смотрит, но я не могла отделаться от ощущения, что смотрит он на мое окно.

Меня словно окатило волной холода. Я поспешно задернула занавеску, включила свет и остановилась посреди комнаты.

Да что со мной сегодня происходит?

Почему я так испугалась дурацкого клоуна из примитивной музыкальной шкатулки? Почему сейчас так испугалась этого человека? Мало ли что он здесь делает? Может быть, ждет кого-то или просто убивает время…

Я постаралась отбросить все свои страхи. В конце концов я здесь не одна…

Я вышла в прихожую, открыла дверь квартиры, выглянула на лестницу и окликнула старого продавца:

– Никодим Никодимович!

На мой голос никто не отозвался.

Тогда я робко, медленно спустилась по лестнице.

Как и прежде, каждая ступенька скрипела своим особенным голосом, но сейчас этот скрип не казался мне уютным и успокаивающим – он казался зловещим и настороженным, словно ступеньки переговаривались между собой, замышляя что-то недоброе.

Наконец я спустилась на первый этаж, прошла по короткому коридору и вышла в магазин.

Там было почти темно. Со всех сторон доносились какие-то приглушенные звуки – шорохи, скрипы, потрескивания. Я догадалась, что эти звуки издает рассохшийся паркет и старая деревянная мебель, но все равно не могла отделаться от смутного беспокойства.

В темноте мне показалось, что в дальнем, самом темном углу магазина сидит в кресле человек. Я снова окликнула его – на этот раз тихо и неуверенно:

– Никодим Никодимович!

Темный силуэт не шелохнулся, не издал ни звука. Тишина стала еще более напряженной.

– Что вы делаете в темноте?.. – пролепетала я едва слышно. – Вы пугаете меня!

Тут я увидела на стене кнопку выключателя и торопливо нажала на нее.