Монета Александра Македонского

Его руки кажутся мягкими и гибкими, словно две большие змеи. Он манит меня? Пытается что-то сообщить мне своими жестами?

Я заворожена, загипнотизирована его танцем, у меня нет своей воли. Я делаю шаг вперед, еще один шаг… вот я уже совсем близко к нему… еще немного, и он дотронется до меня своими мягкими, плавно извивающимися руками…

Мне противно даже представить себе это прикосновение – но вместе с тем оно удивительным образом притягивает меня.

И тут я разглядела лицо клоуна.

Оно грубо раскрашено, глаза подведены, контур вокруг рта обведен красной краской…

Нет, это не краска. Это кровь, еще не засохшая кровь капает с губ клоуна…

Я кричу от ужаса… и просыпаюсь.

Менуэт Боккерини затих. Механический клоун сделал еще один поворот вокруг своей оси, сложил руки и опустился, словно умирающий лебедь.

Я поспешно захлопнула шкатулку, глядя перед собой и пытаясь понять, что это было, что за воспоминание всколыхнулось во мне при виде клоуна из музыкальной шкатулки.

Давно забытый сон – или что-то совсем другое?

Вдруг у меня за спиной раздался хриплый крик:

Я вздрогнула и обернулась.

Конечно, это грач кричал в своей клетке.

Он пристально смотрел на меня, склонив голову набок… и мне показалось, что взгляд говорящей птицы похож на взгляд механического клоуна, клоуна с кроваво-красными губами…

– Прекрати, Мардук! – прикрикнула я на грача. – Я теперь буду здесь жить, так что не стоит со мной ссориться!

– Мардук – дурак… – отчетливо проговорил грач.

– Вот здесь я с тобой совершенно согласна! – Я усмехнулась. – И вообще критическое отношение к собственной особе достойно всяческого уважения!

Грач обиженно нахохлился и ушел в свой домик переживать обиду. Точно как муж, подумала я. Когда он вообразит, что я проявила к нему недостаточное уважение, он ложится на диван, отворачивается лицом к стене и часа два выражает спиной мировую скорбь… Его мамочка тут же начинает суетиться, беспрерывно теребит его, интересуясь, не болит ли что у Витеночка, осторожно щупает его лоб на предмет повышенной температуры и даже интересуется, был ли у него стул (честное слово, сама слышала!).

Как говорится, помяни черта – а он тут как тут. Не успела я подумать о муже, как зазвонил мой мобильник и на дисплее высветилось до боли знакомое имя.

– Да, Виталик! – проговорила я, стараясь не показать досаду.

– Где ты, Антосик? – спросил он озабоченно.

Я по-прежнему не собиралась ничего ему говорить про загадочную тетку, про ее завещание, про антикварный магазин и квартиру. Может быть, когда-нибудь потом придется это сделать. Когда я буду точно уверена, что квартира моя по закону.

Хотя… кажется, муж имеет право претендовать на мое наследство… Надо бы проконсультироваться у нотариуса Винетутова на этот счет.