Монастырь (СИ)

Рядом ты, и все кажется светлым. Скажи, почему так получилось?.. Я люблю ... разве можно любить сразу двух людей? И ты, – ладонь легла на то место на груди легрэ, где билось сердце, – ты в нем, как молитва. Я за тебя буду молиться всем богам, что существовали... Или будут существовать.

– А я – за тебя!

– Спасибо, – это была не благодарность, и не пустое слово, а выражение всего, что сейчас билось в сердце Кристиана и оживало в его душе – радость от того, что он прощен. Поцелуй был слишком нежным, долгим, дразнящим, и Легрэ не мог оторваться. Впервые он не брал Луиса, не подчинял, не завоевывал и не умолял – он просто открывал в себе что-то совершенно новое, похожее на тягучий ароматный мед, на лепестки персиковых роз, на белые перья ангелов. Ласка без похоти. Чистая помыслами любовь.

Очнулся Кристиан того, что почувствовал на затылке чью-то ласкающую руку, но явно не руку Луиса.

– Что ж вы так рано просыпаетесь, – Фернандо с улыбкой поцеловал в щеку Луиса, которого он тоже гладил по волосам, потом Легрэ.

Вчерашний день и ночь помнились ясно и очень отчетливо, воспоминания никаких отрицательных эмоций не приносили – была лишь только задача, которую нужно решить.

Луис плавился под пальцами короля. Чувствовал, как его поднимает течение.

– Я проснулся. – юноша чуть откинул голову назад, позволяя Фернандо зарываться в своих волосах и открываясь Кристиану. И происходящее за пределами шатра становилось пустым и не нужным.

Легрэ заскользил поцелуями по скуле юноши, потом оторвался, чтобы провести пальцами по губам Фернандо в своеобразном утреннем приветствии.

– Нам вас не хватало, ваше величество, но мы не решились побеспокоить ваш сон, а потому просто поговорили немного и... – Легрэ улыбнулся, – кажется, все выяснили друг с другом... Теперь остались дела.

– Какие? Вам отдыхать и восстанавливаться нужно, – продолжал странно-радостно улыбаться монарх, глядя сверху вниз на своих любовников. Разум упорно выталкивал наружу именно это слово, хотя изнутри билось совершенно другое. И даже дьявол не противился, утомленный слишком богатой поживой, полученной ночью.

– У меня должок остался, Фернандо, – упрямо заявил Легрэ, надеясь, что король правильно поймет его желание лично переговорить с Микаэлем. – Я просто в необъятном долгу, перед братом Северного Ярла.

– Нет, – несвойственная королю улыбка пропала с его лица как по мановению волшебной палочки. – Пока я не пойму в чем дело.

Луис непонимающе взглянул на обоих, а потом и сам не осознал, как стал их целовать, словно потерял навеки и внезапно они вернулись назад. эти поцелуи были полны яркой любви, чистой и выразительной, как восход солнца, как роса на траве.