Монастырь (СИ)

К моему стыду я подвержен греху рукоблудия и тем и занимался, пока не пришли Его Величество и герцог, потом мы пили вино и просто разговаривали.

В это время помощники пристигнули запястья Легрэ к столу. Он сидел на скамье, а напротив задумчиво глядящий на него инквизитор.

– Я не падре Себастьян, – заметил он вскользь. – Значит вы утверждаете, Кристиан Легрэ, что ничего между вами и отроком в подвале не было? – темные глаза дали знак помощнику и тот вернулся со специальными железными приспособлениями. – Уверены? приступайте, падре Ваоло.

Пожилой мужчина заставил вытянуть пальцы Кристиана, зажал в клещах и сдавил со всей возможной силой.

Легрэ вскрикнул и дернулся так, что стол пошатнулся, в глазах потемнело от боли. Кости затрещали и Кристиан подумал, что пара пальцев у него сломаны.

– Вы... хотите, чтобы я, – тяжело дыша и корчась от боли, пробормотал он, – чтобы я признался в том, чего не было? Все оговор и ложь.

– Значит, вы продолжаете утверждать, что в подвале занимались исключительно тем, что пили вино? А знаете ли вы, что сейчас начался святой Петров пост, брат Кристиан, во время которого вы должны строго охранять свою плоть от искушений? – новый знак, и новое сжатие пальцев.

– Вы не внимательны, Ваше Святейшество... В последнее время я часто смирял свою плоть телесным наказанием и приобрел малокровие. Мне позволили пить вино во время поста, а наш лекарь просто настаивал на этом, – едва не завыв от боли, ответил Легрэ.

– Чудесное вранье, если бы все так было просто, брат Кристиан. Значит вы не желает признать свою вину и отпираетесь. Хорошо. Падре Ваоло, принесите сапог.

Легрэ прикрыл глаза, его тело охватило озноб.

– Я виновен в рукоблудии и в том, что нарушал церковный устав... Вы же говорите, что я заговорщик... Как это может быть, если я даже не знаю, против кого совершался заговор... Я не виновен и никому не причинил вреда.

Падре Ваоло в это время показался от двери с металлической колодкой и остановился в нескольких шагах от Кристиана и падре Ксанте. Тот покачала сострадательно головой.

-Мне жаль ваши ноги, Легрэ. Вы подписываете мне нужные бумаги наедине. Я отпускаю вас восвояси. Последнее условие.

Кристиан медленно обернулся и взглянул на приспособление в руках палача. Испанский сапог – после такого люди навсегда оставались калеками, если вообще выживали. Признание вины Кристианом привело бы к аресту инквизицией Фернандо, а его участие в мужеложстве позволило бы Церкви признать его одержимым. Луиса заставят признаться во всем быстро, потом в виде поучения выпорет на городской площади, а Кристиан кончит свою жизнь в руках палача. Радужные перспективы. Теперь надо тянуть время и выпутываться.

– Любая ложь перед Богом тяжкий грех, и одна из заповедей Господа нашего – не лжесвидетельствуй.