Монастырь (СИ)

В них хотелось смотреть, не смея взгляд отвести.

– Смысл есть всегда и во всем... В каждом слове... В каждом действии.. Хочется чего-то – это уже смысл...

– Что же тебе хочется больше, чем жизни? – человек перестал улыбаться. Маска-лицо в свете свечей была бледной, необычной, словно полная луна. – Думаешь, я привидение? Микаэль, а ты – не ты ли теперь сам тот, кто и сам не знает, кто он такой? – новая улыбка. – Ты потерялся... Но в твоей власти выйти на свет божий и за богом идти, а не по болотам ложных убеждений... – рука потянулась за красную рясу и достала грамоты, но не протянула. – Сожжем? или тебе отдать? решай сам.

Травник даже не глянул что за бумаги держал в руках его непонятный собеседник. Все глаз не мог отвести от бледного лица.

– Жгите.... Или мне должно быть дело до них?

– Что же, движение к столу, и бумаги легли на самый край. Не будем спешить лишать тебя возможности стать травником и лекарем самого Фернандо. – человек поднялся и теперь стоял во весь рост над Микаэлем. Это был Себастьян. Но вряд ли это был раненный Себастьян, который задыхается и умирает от боли. – Хочешь поесть? Я прикажу...

– Я не голоден... А вот воды можно мне еще?

Микаэль и себе попробовал подняться со скамьи на которой сидел. Тело слушалось плохо – казалось, что травник вообще не чувствует своих движений. Он пошатнулся, вскидывая руки и хватаясь за стоящего перед ним мужчину, повиснув на нем и упираясь лбом в его плечо.

– Я все не могу понять кто я...

– На тебе было столько всяких интересных штучек, когда ты лежал здесь без сознания. Я бы сказал, что ты опасный человек, Микаэль, если того желаешь сам. И очень полезный – если тебя направить по верному пути, – руки поддержали лекаря. – Я не хочу ссор с Северным королевством, и мне выгодно сейчас воспользоваться твоей слабостью. – шепот на самое ухо. – Я никогда не искушаю, я лишь открываю возможности пути. Некоторые ведут в смерть.

– Любая дорога рано иди поздно приведет к одному и тому же итогу... А что до слабостей моих... Какой из них Вы хотите воспользоваться?

Травник говорил наугад... Он не понимал и слова из этого странного разговора, когда слова – они были объемны и весомы, а тело и разум – как раз разлетались невесомыми паутинками, на которые ранней осенью дует ветер. Пламя свечей отражалось золотыми бликами в черноте глаз собеседника Микаэля, не позволяя отвести взгляд ни на секунду.

– Ну, не все сразу, брат Микаэль, – улыбнулся гость. – Сперва я поговорю и с другими. И вот когда в голове моей получится объемная картина, сложенная из лоскутков крови и человеческих страхов, тогда я скажу.

– Так идите и говорите.... Складывайте нужную картину...Я Вас не держу...

Человек засмеялся, а затем хлестко ударил Микаэля по щеке.