Монастырь (СИ)

Тем временем мужчина скользил по члену ладонью, разогревая желания, вбирая поочередно соски, играя ими, забываясь и упиваясь ответными реакциями Этьена, что были так открыты и чувственны. Он был темпераментным, вспыльчивым всегда, но в постели... да, это была лава, которая давно искала выхода наружу.

Инквизитор скорыми движениями освободился от мантии, длинной рубахи и потянул ноги юноши вверх, чтобы спуститься самому, добраться до вожделенной плоти и вобрать ее целиком.

– Нееет... не надо, – в протяжном полувсхлипе-полустоне юноши слились воедино наслаждение и мука – ощущение было непереносимо-сильным. – Пожалуйста... я не выдержу... – пальцы до синяков впились в плечи мужчины.

Но Ксанте не отпускал, лишь становился более сладострастным, перебирал мошонку, гладил внутреннюю сторону бедер. Пока не добрался до входа. Его пальцы, измазанные соком юноши, в который раз совершили круговые движения и чуть надавили, принося в тело Этьена новые ощущения

Этьен к тому моменту уже потерялся в сладком головокружении. Мир вокруг и его собственное сознание словно разделились на несколько независимых слоев – сомнения и воспоминания, яркие картинки и чувственные переживания появлялись перед мысленным взором и снова исчезали, никак не желая складываться в общий узор. Эмоции заставляли тело загореться еще сильнее под руками инквизитора, хотя, казалось бы, такое невозможно... ласки же зажигали душу, и юноше до безумия хотелось дарить ответную ласку, хотелось на извечном языке молчания рассказать Ксанте, что он для него значит – сейчас, в это краткое мгновение, и в неумолимой вечности.

– Пожалуйста, – мольба, так похожая на молитву. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...

Мужчина откликнулся на призывы, проникая пальцем глубже, тревожа покой Этьена, крадя его у вечности и времени, чтобы получить самому хоть ненадолго. В танце любви, его тело само спешило отдать всю свою силу, мощь этому гибкому и сильному созданию. Пальцы внутри стали двигаться настойчиво, заводя до сумасшествия, лишая рассудка... Хотелось, чтобы юноша двигался навстречу и отдавался – навсегда.

Внутрь и наружу. Глубоко и жарко. Слишком остро и слишком сладко. Слишком... слишком. Пронзенный любовной судорогой, Этьен выгнулся луком в руках инквизитора. Горячие ладони в извиняющейся ласке огладили спину и плечи мужчины – следы от ногтей наверняка останутся еще на пару дней – прошлись по шее, забираясь в волосы.

– Не останавливайтесь... прошу вас.

Ксанте промурлыкал что-то невнятное юноше, покрывая его пах, живот поцелуями, возвращаясь к члену и продолжая раздвигать мышцы, чувствуя горячие внутренности, сжимающие его. Хотелось войти самому, вжать Этьена в жесткий матрас.