Монастырь (СИ)

А в травницу мою, кроме настоятеля Себастьяна и вас, зайти никто не может.

Микаэль умолк было, но вдруг снова вскинулся:

– Ах, да! Мне замки новые нужны. Распорядитесь поменять, раз уж отец-настоятель вам этим делом заниматься поручил. Новые кражи не обрадуют никого....

– Что ж, я распоряжусь. – Легрэ развел руками. – Я удовлетворен вашими ответами, брат Микаэль. Отдыхайте, спите спокойно, и молитесь богу о спасении души.

Кристиан развернулся и зашагал к двери, но вдруг словно о чем-то вспомнил, огляделся и остановил взгляд на лекаре.

– Ах да, – сказал он несколько отстраненно. – А почему я не должен думать, что вы не перепродали эту дрянь кому-нибудь из деревенских? Сами подумайте, брат Микаэль, я зелье не брал, мне и без него проблем хватает, аббату, коли бы нужда возникла, не составило бы труда приказать отдать его. Что же это получается, а брат Микаэль? А исходя из ваших слов, его больше никто достать не мог. – Легрэ усмехнулся мерзко, точно палач на эшафоте.

– А мне это зачем? – Микаэль таки вскинул голову, с любопытством глядя на стоящего перед ним мужчину. – И у кого их деревенских, как вы изволили сказать, заплатить за него хватит? Да и мне легче было просто еще один пузырек настоя сделать – пусть это и заняло бы время, чем идти на покаяние к настоятелю и соглашаться на ваше участие в поимке вора. Свое рвение лучше направить на праведный путь и найдите виновного, а не мешайте мне спать. У меня завтра много работы, а за спиной – трое бессонных суток.

Губы Легрэ нервно дернулись, а лицо стало вдобавок злым.

– Положим, я вам поверил. Только разговаривать со мной так непочтительно не надо. – Помощник аббата подошел к Микаэлю и слегка склонился над ним, глядя в глаза испепеляющим взглядом, говорящим: “Упаси Господь оказаться тебя в моих руках, когда в них зажата плеть’”. – Не ты ли, брат мой, должен был присматривать за зельями? Не следовало ли тебе объявить о пропажах сразу, как те произошли? И уж не разумнее ли было бы, спрятать эти зелья понадежнее, раз уж туда проникли воры? Аббат Себастьян считает, что это твоя вина. Вора я-то найду, а вот на твоем месте спать спокойно бы не смог. С утра пойдешь к аббату – он решит, что с тобой делать.

Глаза в глаза. Вот только вместо злости – безграничную уверенность и принятие воли Божьей. И пусть до дрожи в кончиках пальцев хочется врезать наглецу. Смирение – добродетель, а добродетели свои брат Микаэль лелеял и холил.

– Я – лекарь. И в чем моя вина я знаю. А за безопасность травницы отвечаете как раз Вы. У меня зелий разных много. Не под кроватью же мне их хранить? Или, может, Вы согласитесь одолжить свою?

Монах чуть откинулся назад, уходя от прямого злого взгляда брата Кристиана и опуская свои очи долу.