Монастырь (СИ)

Король не торопился, ведь основное было понятно – отклик действительно есть, и чтобы мальчик не говорил, ласку его тело не отвергает, более того – жаждет. Нужно только правильно разжечь этот пугливый огонек. Дьявол улыбался и потирал руки – предвкушение рассыпалось алыми искрами по телу. Замечательная игра будет... Губы еще раз скользнули по белоснежной шее мальчика, там, где провокационные прикосновения давали наилучший отклик. Такая красивая, пока ничем не украшена. Но скоро будет. Красные капли вот тут – губы коснулись линии подбородка рядом с шеей, тут – опустились до ямочки. Будет красиво...

Фернандо прикрыл глаза, скрывая алое пламя в глазах. Долгая дорога. А пока – первый почти робкий поцелуй лег на чуть опухшие губы мальчика, спрашивая разрешения продолжать.

Луис задохнулся от происходящего. Губы, до этого игравшие в томление на коже, вдруг завладели ситуацией и стали срывать первый поцелуй. Пока еще мягко и призывающе, но все равно... это было само по себе ужасно, потому что юноша никогда в жизни ни с кем этого не делал. А теперь его превратили в грешника, которому никогда не искупить вины.

Король нежно чуть раздвинул губы мальчика, проходясь языком по самому краю, чуть дразня, вызывая на ответ, трепеща жаждой, с нетерпением ожидая – разгорится огонек или потухнет? Второе вряд ли могло быть.

Но Луис ушел от поцелуя, отвернувшись и поворачиваясь всем корпусом, впечатываясь в дверь, закрываясь одной рукой от Фернандо.

Но король не был разочарован. Он полюбовался изгибом спины мальчика, трепетно отвел в сторону длинные волосы и первый поцелуй тихой лаской лег на шею.

– Тихо, – шептал Фернандо, продолжая нежить губами юношу. И успокаивал он скорее себя, чем птичку, попавшуюся к нему в когти.

Луис и так стоял ни жив, ни мертв от страха. Он впал в ступор от того, что над ним нависает это существо – человек с темными глазами и черными-черными крыльями. “Дьявол”, – подумал запоздало, когда губы обожгли кожу на шее. Из горла вырвался странный звук, больше похожий на стон, но такой странный, словно юноша открыл себе нечто ужасное.

Фернандо содрогнулся, раздираемый голосом мальчика на половины, обнажая свою страшную для многих сущность.

– Еще, – слова бегут лавой по коже, заставляя ее то леденеть, то вспыхивать яркими красками.

– Прошу вас, – сжавшись в комок, Луис никак не мог укрыться от настойчивых рук и поцелуев, как будто его проклинали ими.

– Еще, милый, – мужчина касался мальчика то легко, то чувствительно, заставляя того прижиматься к двери, лишь бы уйти от контакта, но этим Фернандо только лишь открывал все большее поле деятельности. Хотелось сорвать еще один такой же стон, как драгоценный цветок, выросший во тьме и вдруг распустивший лепестки.