Монашка и дракон

Милорд ошибается, я не змея, а всего лишь человек, — и выпалила: — Что вы намерены сделать со мной?"

"— С тобой? — переспросил он, растягивая слова, и окинул меня взглядом с ног до головы.

Меня бросило и в жар, и в холод от этого взгляда. Хотелось упасть ничком, пряча лицо и прикрыть руками голову, чтобы от него спрятаться — глупо, по-детски, теряя разум от страха.

— Я мог бы тебя съесть, — сказал маркграф раздумчиво, — да мяса меньше, чем на кролике. И монастырская жизнь, наверное, сделало его кислым, как уксус. Сколько ты там прожила?

— Три года.

— Откуда ты?

— Мне не хотелось бы говорить об этом, милорд.

— Тайны? — обрадовался дракон и даже подался вперед, уперев локти о колени. — Я не люблю тайны. Поэтому всегда стараюсь их вызнать, и поскорее. Любыми способами.

— Клянусь, я ничего не скрываю, — поспешно заверила я, — просто история моей жизни слишком ничтожна, чтобы утруждать вас рассказами о ней. Я последняя дочь, без приданого, родители отправили меня в монастырь, только и всего.

— Как зовут твоего отца?

Я посмотрела на него пристально, пытаясь угадать — задан вопрос намеренно или это праздное любопытство. Но лицо дракона было непроницаемым, и я снова уткнулась взглядом в пол.

— Прошу прощения, милорд, но я не назову его имя.

— Почему же?

— Чтобы не навлечь на семью позор, — легко соврала я. — Вы купили меня, как барана, забрали из монастыря, и вот теперь я в вашей спальне, ночью, наедине с вами. У вас три жены, кто поверит, что вы привели меня к себе только лишь для того, чтобы я процитировала вам Писание? Моя репутация погублена навсегда. Но я могу хотя бы сохранить репутацию своей семьи.

Некоторое время он молчал, и я осмелилась взглянуть на него — не уснул ли?

Но маркграф задумчиво потирал подбородок.

— Хорошо сказано, — произнес он, наконец. — Можешь хранить эту тайну, она все равно не имеет для меня большого значения. Значит, ты благородна, судя по всему — хорошо образована. Как так вышло, если у твоих родителей не было денег на приданое?

— Матушка занималась со мной, — сказала я скромно. — И я многому научилась в монастыре.

— Допустим, — проворчал он и откинулся на спинку кресла. — Значит, матушка научила?

— Да, милорд.

— А кто научил твой язычок болтать дерзости?

— Говорить правду, вы хотите сказать?

— Опять дерзишь, — сказал он со странной улыбкой. — Мой брат советовал напомнить тебе, кто здесь хозяин.

— Ваш брат молод и вспыльчив, — заговорила я уже спокойнее. По-крайней мере, прямо сейчас никто не собирался меня насиловать и избивать, а если дракон хочет поговорить — то пусть так и будет.

— Я уже понял, что у тебя хорошая память.